Нет, нет… Только не…

Я отпрянул за угол, едва сдержавшись от того, чтобы вскрикнуть в голос. Пульс сходу подпрыгнул чуть ли не вдвое, и я оцепенел, борясь с жёстким приступом паники. Зажмурился, забормотал привычные мантры, стараясь справиться с ним.

В памяти вдруг всплыл эпизод из прошлой жизни – крохотный, но настолько яркий, будто я за долю секунды успел прожить его заново.

Смятая постель, расслабленные, разгоряченные после недавней близости тела. Ольга прижалась сбоку, положила голову мне на грудь, будто прислушиваясь к стуку моего сердца. Я задумчиво глажу её по волосам. Её пальцы скользят по линиям моих татуировок.

– Красиво. Только жутковато как-то. Лучше уж черепа какие-нибудь набил, ей-богу, чем тарантула этого.

– Это каракурт. Чёрная вдова. Одна из самых ядовитых разновидностей. По сравнению с ним тарантул – просто плюшевая зверюшка.

– Брр, гадость какая… У всех, конечно, свои увлечения, но вот этого мне не понять.

Я усмехнулся и промолчал.

Со стороны и правда могло показаться, что я большой поклонник пауков. Эта символика сопровождала меня везде – в аксессуарах, на тату, на принтах футболок. Одно время всерьёз подумывал завести домашнего птицееда, даже аквариум для него купил. Но так и не решился.

Потому что на самом деле я пауков ненавижу. Боюсь их до дрожи, до одури, от одного вида становится не по себе. Всё это тянется из детства, с тех моих провалов в серый мир и последующих за ними ночных кошмаров, в которых меня преследовал жуткий паучий силуэт. И тогда же, в детстве, я и начал бороться с этой своей слабостью. Пытался вышибить клин клином. С помощью картинок старался привыкать к этим восьминогим тварям, а книг про них столько перечитал, что и профессиональный арахнолог выразил бы своё почтение.

Частично это помогло. Я хотя бы перестал покрываться холодным потом и вздрагивать от одного вида обычного домашнего паука-бродяги или косиножки. Но в целом фобия никуда не делась. Это была моя ахиллесова пята, мой криптонит, от которого я пока так и не нашел спасения.

Строго говоря, тварь не потолке не была пауком. Хотя бы потому, что и не бывает пауков с размахом лап в пару метров. Вообще, в силуэте её даже проглядывался худой человекообразный торс с двумя парами рук. Но остальные конечности были типично паучьими – худые, изломанные, при движении складывающиеся почти пополам. Задняя часть туловища, раздутая, как бурдюк, мерзко подрагивала, совсем как брюшко насекомого.

Кажется, монстр меня заметил – я расслышал, как о пол ударилось что-то увесистое, и тут же острые лапы заскрежетали по плитке. Я рванул к противоположной стене, разворачиваясь на ходу. Едва заметил черный силуэт – пальнул в него из Испепелителя.

Шар плазмы был ярким, но, увы, слишком медленным – тварь легко увернулась, отпрыгнув в сторону и, стремительно перебирая лапами, ринулась на меня. Передняя часть туловища её приподнялась вертикально, пара конечностей, похожих на лапы богомола, взметнулись вверх, как черные хитиновые клинки. Пасть с шипением раскрылась в стороны, обнажая ряды острых и тонких зубов, растущих вразвалку, как зубья пилы.

Выстрелил второй раз почти вплотную, но демон снова отпрыгнул, перескакивая на стену и дальше свободно передвигаясь по ней. Шар плазмы, ухнув в стойку администратора кафе, прожег в ней дыру размером с шар для боулинга и разметал во все стороны обломки какой-то оргтехники.

Паукодемон ударил передними лапами, и я чудом успел ускользнуть, превратившись в фантома. Острые концы лап ударили в декоративную отделку стены рядом с кафе, распарывая гипсокартонный лист, словно бумагу.

Вынырнув с изнанки, я тут же был вынужден вновь уворачиваться от удара. Сложно иметь дело с противником, у которого конечностей раз в пять больше, чем у тебя, причем все вполне подходят для атаки. К тому же двигался монстр очень быстро, а скорость реакции у него явно превышала человеческую. Его единственной слабостью было раздутое, едва ли не волочащееся по полу длинное брюхо. Обожрался, похоже. И мне даже думать не хочется, чем именно.

Я метался вокруг твари, пытаясь запутать её – скользил между слоями реальности, выныривая на долю секунды то слева, то справа, то сзади. Но первый раз ударить её Светом зари удалось только после длинной череды таких нырков – мне приходилось держаться на расстоянии, опасаясь попасть под удар лапой. Паучьи конечности монстра были сплошь зазубренные, и от одного их вида в дрожь бросало. Даже если все эти шипы не ядовиты, приятного мало. Это не колющий и не режущий удар, получается, а какой-то рвущий…

Светящийся клинок врезался в сустав одной из боковых конечностей, перерубая его наискосок. Щедро, будто сок из перезревшего фрукта, брызнула темная кровь. Я снова ушёл на изнанку, проскользнул сквозь монстра и вынырнул с другой стороны, на этот раз длинным косым ударом распарывая ему брюхо.

Получилось не так эффективно, как я ожидал. Свет зари лишь рассек толстую кожу на брюхе, и образовавшийся порез под внутренним давлением тут же разошёлся, будто приоткрывающийся глаз, обнажив более глубокие слои плоти, плотно перевитые какими-то прожилками. Сама же тварь, резко перебравшись на потолок, ринулась из коридора вглубь этажа, на оперативный простор.