И это было очень, очень плохо. Я владела магией, я прекрасно обучилась у Тайбери, а библиотека дала мне остальное. Но я год прожила без кристалла. Меня хватило на то, чтобы напугать Юлиуса, но полноценной дуэли с почти-выпускницей Академии из великого дома я не выдержу.

Я оценивающе смотрела на стоящую в небрежной позе Виолетту. Не стоило обманываться этой лёгкостью: как любой маг, дочь дома Алькассаро могла мгновенно перетечь в боевую стойку. Кристалл посвёркивал на её груди под небрежно затянутой шнуровкой. На ней, как и на мне, не было защитной магии, но, едва на моих ладонях вспыхнет пламя, она не замедлит появиться.

Шум мог бы привлечь свидетелей. Вот только мы находились слишком далеко от дверей зала собраний, чтобы мой крик донёсся до противоположного конца галереи.

Но у меня оставалось ещё одно оружие.

Кодекс шейр.

– Я всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь, – холодно сказала я. – Я Деанара Кассадьеро, и я отнюдь не заперта. Запереть наследницу великого дома? Кто бы осмелился?

Мой манёвр не ускользнул от Виолетты. Красавица-брюнетка холодно усмехнулась:

– Хочешь меня разговорить? Не получится. Ты прекрасно знаешь, о чём я. Мы обе знаем, не так ли?

– Я не…

– Брось, – усмехнулась Виолетта. – Тай бы в обморок рухнул, узнай он правду. Как жаль, что он узнает её слишком поздно, правда? Впрочем, ничуть не жаль. – Она небрежно тряхнула чёрными волосами. – Доигрался. Даже если он выиграет этот раунд у Барраса, я ещё подумаю, выходить ли за него замуж.

Я поперхнулась.

– Ты что, думаешь, у тебя ещё остались шансы?

– А почему нет? – Виолетта хищно прищурилась. – Теперь, когда о новом контракте с той отвратительной шейрой больше речь не идёт, ему будет не до романтики. Наследника дома Тайбери предали, им поиграли и бросили. Какая ему теперь разница? Даже известная гонительница шейр ему подойдёт.

Вот уж вряд ли. Но я готова оставить Виолетте эти иллюзии. Если она их лишится, озвереет окончательно. Хотя она и так действует не очень-то разумно, раз мешает мне спасти и оправдать наследника дома, на которого всё ещё имеет виды. Или утопить меня для Виолетты важнее, чем помочь Тайбери?

Неважно. Мне нужно пройти. И, кажется, у меня начал рождаться план.

– Пожалуйста? – предположила я, не отрывая взгляда от Виолетты. – Когда я стану главой дома Кассадьеро, я могу… – я проглотила «не выдирать тебе все волосы», – не мстить, например.

Виолетта расхохоталась.

– Серьёзно?

– Серьёзно. Я вполне могу победить Барраса. – Сейчас я даже не врала. – И мне вовсе не нужен твой жених, как понимаешь.

…А вот тут я сама не знала, вру я или нет. Если Тайбери вместо того, чтобы навсегда спрятать от меня шоколадные розги, встанет на одно колено и попросит моей руки, что я буду делать?

…Впрочем, не попросит. Он любит шейру Дану, так что, пока он не убедится, что мы с Даной – одно лицо, мне ничего не светит. А когда убедится – тем более не светит. Спасибо, если армию кактусов на меня не натравит.

Тем временем Виолетта смотрела на меня, и в глазах её пылала насмешка. И триумф.

Тик… тик…

Да она же тянет время!

Солнечный луч упал между нами двумя. А в следующую секунду над головами заиграла мелодия башенных часов.

Минута до полудня. А потом они начнут отбивать удары.

Не будь я Деанарой, я легко могла бы опоздать на несколько минут. Подумаешь! Тайбери, тот вообще опаздывал всё время.

Но первое, что сделает Баррас, – это объявит меня мёртвой. Сразу же, едва пробьёт полдень. Вето Тайбери больше не будет иметь значения. И после этого всё будет бесполезно, даже если двери зала собраний распахнутся передо мной через минуту. Алтарь посреди зала больше не признает меня наследницей. Белый камень не вспыхнет под моими руками.

Особняк Кассадьеро мог бы уличить Барраса в лжесвидетельстве, но не-наследница дома Кассадьеро больше в него не попадёт. А вот Тайбери будет обвинён. Проклятье, проклятье, проклятье!

Последний шанс, Деанара. Действительно последний.

– Хорошо, – произнесла я, глядя прямо на Виолетту. – Тогда как насчёт небольшого подарка? Ведь ты любишь украшать свои наряды, правда?

Виолетта подняла брови.

И я не стала медлить.

Нож вылетел из моего кармана стрелой. Тренировки с пуговицами не прошли даром – теперь это был мой коронный номер, и я владела траекторией крошечного кинжала идеально.

Нож резко прошёлся по шнуровке Виолетты от груди до пояса, не задев кожу. На моих глазах клочки ткани осыпались вниз. Ткань лифа мгновенно лопнула, и Виолетта застыла полуголая, глядя на собственный обнажённый живот в неверии. Белья на ней не было.

Последним штрихом нож порвал шнуровку на ботинке, и тот тут же скомкался, заставив Виолетту покачнуться на высоких шпильках.

Я уже бежала, поворачивая за угол. Виолетта бросится за мной не скоро: переодеться ей не во что, а предстать перед великими домами с голой грудью – самый страшный кошмар возможной наследницы.