– Хорошие вещи стоят хороших денег.

– Это да, вы, маги, всегда умели видеть выгоду, - он откинулся на спинку стула и вытер руки о скатерть. И вперился в Миару взглядом. Задумчивым таким. Выразительным. – Но магичек я не встречал. Ты первая.

– Высокие рода берегут своих дочерей. Их редко выпускают из Башен.

– На порченный товар купца найти сложно, - не удержалась леди Алисия.

– Отнюдь. У нас не придают такого уж значения невинности. Полагаю, это связано с тем, что любой мало-мальски умелый маг всегда определит свое дитя. Или не свое. А людям, силы лишенным, только и приходится, что надеяться на порядочность жен. Хотя никогда не понимала, какое к ней отношение имеет невинность.

На щеках Алисии проступили алые пятна.

– В городе магов вопросами брака занимается глава рода.

– И у нас, - согласился Хальгрим, который явно слушал с немалым интересом. – Это разумно. Юность не имеет достаточно опыта. И знаний. И вообще у них одна дурь в голове.

Дочери Хальгрима склонили головы, верно под тяжестью дури. Или отцовского взгляда.

– И не только брака… - улыбка Миары стала отстраненной, и появилось ощущение, что мыслями она весьма далека от этой беседы. И вовсе Замка. Но нет, она моргнула.

Подняла кубок выше.

И громко сказала:

– За здоровье барона!

Звонкий её голос наполнил залу, и люди спешно вскакивали, подхватив этот крик. Только Хальгрим поднялся с места не сразу.

Далеко не сразу.

И это вновь же не осталось незамеченным.

Глава 16

Ужин.

Что сказать. Шел своим чередом. Слуги убирали одни блюда, чтобы поставить другие. И дичь сменилась рыбой. Вытянулась на столе огромная щука, больше похожая на бревно. Её щедро обложили моченой брусникой, а рядом насыпали горку мелкой рыбешки.

Подали горшочки с тушеным мясом сома.

И тонкую стружку соленой рыбы.

– Ты ешь, Дикарь, ешь, - Хальгрим указал слуге на Миху. – А то тощий больно. Такого убить – никакой чести.

– Чем больше шкаф, - не удержался Миха. – Тем громче он падает.

Глупая шутка.

Но поняли. И Хальгрим расхохотался. Смех его, подобный грому, заставил баронессу вздрогнуть. А вот мальчишка губу закусил, побелел.

Наставник, мать его.

И чему Миха его научит? Он вообще с детьми не больно-то ладит. Пускай барона ребенком не назовешь, но сути дела это не меняет.

– Эй, мальчик, а чего ты свою невесту прячешь? – поинтересовался Хальгрим, перебирая куски мяса в очередном блюде, которое поднесли ему.

Первому.

Это, кажется, было в корне неправильно.

– Или думал, не узнаю? – Хальгрим вытер пальцы о бороду и вновь погрузил руку в блюдо. Он вытаскивал кусок за куском, крутил их и бросал обратно, чтобы взяться за следующий. – Показал бы, право слово. Заодно уж решим, что с нею делать.

И сощурился.

А мясо так и не выбрал.

– А ты сестра? – он повернулся к баронессе, которая сделалась еще более бледна. – Отчего не обрадовала?

– Оттого, что ты бы не обрадовался, - она выдержала взгляд брата. – Увы, но мой сын не спрашивал моего совета. Однако слово было дадено. И слово не может быть нарушено.

– Это верно, - Хальгрим откинулся на спинку стула. – Честь – дело такое… я ж не спорю.

– А так девочка еще мала. И немного диковата.

– Тоже чужачка? – Хальгрим снова обратился к Михе. – Твой выблядок?

– Она из мешеков, - ответил Джер, сжимая вилку. – И я требую, чтобы к моей невесте относились с уважением. Она спасла мне жизнь. И я… я не позволю её обидеть.

– Сначала дорасти, а потом уже не позволять будешь. А я понять хочу, что здесь происходит.

– Ничего такого, из-за чего следовало бы волноваться, - ответила Миара мягко. – Девочка и вправду из мешеков. Она попалась охотникам. И была вывезена сюда. А здесь уже куплена по поручению старого барона.

Миара сплела пальцы и поглядела на брата.

– Я дал слово де Варренов, - упрямо повторил мальчишка. – И я…

– Помолчишь, пока взрослые разговаривают. Выпороть бы тебя за дурость.

– Бить детей непедагогично, - заметил Миха, пытаясь прожевать кусок чего-то на диво жесткого. Аж челюсть заныла.

– Зато полезно, - Хальгрим хмыкнул. – Итак, у нас есть мешекская девка, которая… она говорить-то может?

– Она учится, - баронесса сложила руки на коленях. – Дитя и на самом деле дичится, но она весьма мила. И любознательна.