— Итак, какие у нас планы, — бодро начал Герман, закрыв шлем, а то что-то за время еды ему поплохело. — А планов никаких. До пятницы я совершенно свободен!

Если вдуматься, положение было аховое, и парень это прекрасно сознавал. То, что он уже не на той каменюке, с которой спасал разведчицу, Герман понял еще во время бегства от насекомых. Видно, тот листик там не просто так зеленел. Очевидно, нынешняя локация находится достаточно далеко. Скорее даже очень далеко, иначе Кусто бы не пропал со связи.

— Если быть реалистом, то с Кусто и Тианой мы попрощались.

Сомнительно, что они смогут его найти. А может, Тиана и не захочет. Сдался он ей! Уж наверно сообразит, что проще вернуться за источником информации на Землю, чем искать несговорчивого пассажира в неведомых далях и вытаскивать его из неведомой задницы.

— Нет, я, конечно, надеюсь, — пробормотал Герман. — Но исходить надо из того, что я здесь надолго робинзонить остался. Так что первым делом пытаемся разобраться, что это вообще за место и ищем пропитание. Точнее даже наоборот. Сначала пропитание. Если я не хочу пойти по стопам Кобейна. Благо у меня обрез вместо ружья. Удобнее.

Сохранять бодрое присутствие духа было тяжеловато, но Герман рассудил здраво: впасть в отчаяние никогда не поздно. А пока вокруг куча интересного — он же, в конце концов, первый человек, контактирующий с расой насекомых! И плевать, что никто не узнает. Хотя без напарника стремно.

Для начала Герман решил разведать, что там дальше в конце извилистого коридорчика. На нечто часто используемое проход не был похож. Пыльно, следов лап нет. Да и узкий он какой-то. Герман даже не был уверен, что нормальных размеров муравей сможет здесь протиснуться.

Ход оказался длинным. Герман полз, полз, иногда останавливаясь, ненадолго, чтобы отдохнуть. Ответвления встречались, но совсем узкие. Вели они в такие же коридоры, как и тот, из которого в «кишку» попал парень. «В случае чего в этих местах можно будет пройти», — думал Герман. — «Немного поработать мечом не проблема. Если окажется, что по этой кишке никакая тварь кроме меня не ползает — вообще здесь жить останусь!»

Следующие несколько часов Лежнев потратил на исследование кишки. Точнее, поисков ее начала. Герман все время выбирал главный ствол, только оставляя пометки на будущее — чтобы не заблудиться. Главный ствол — это, понятно, так Герман решил. Вообще-то никакой разницы с ответвлениями не было, разве что стоило повернуть в оно из таких, небольшой уклон из отрицательного становился очень даже положительным. То есть вверх. А «главный», как обозвал его Герман, ствол, шел именно вниз. Причем шел уже часов двенадцать, и все никак не заканчивался. По данным скафандра Герман за это время собрал коленями пыль с пяти километров тоннелей. Когда мысль плюнуть и выбраться наружу через одно из ответвлений стала уже совсем привлекательной, Герман, наконец, нашел начало прохода. В инфракрасной подсветке скафандра было видно очень просторное, темное помещение, в котором росла и возделывалась плантация грибов. По крайней мере так для себя определил Герман эти растения. Судя по показаниям скафандра было здесь еще теплее, влажнее, и насыщеннее кислородом, чем в остальной части корабля.

— А вот и ужин, — радостно пробормотал Герман, разглядывая грибы. — Если они не съедобные, то это будет совсем уже несправедливая подстава!

С этими словами парень спрыгнул вниз, тяжело приземлившись на пятки и тут же повалившись назад. Гравитация в этих пещерах и переходах поддерживалась чуть ниже земной, а высота в полтора человеческих роста и при нормальной силе тяжести не стала бы для Германа проблемой, но не после несколько часов «поползновений» в полусогнутом состоянии. Естественно, муравьи-садовники проигнорировать явившегося в их вотчину неприятеля не захотели, так что Лежнев едва успел утвердиться на ногах, как тут же пришлось отмахиваться от назойливых насекомых. Благо их и было-то всего десяток — с таким небольшим количеством Герман справился уже привычно и спокойно. После чего подошел к ближайшей грядке. Грибы своим видом напоминали шампиньоны, только размерами побольше. Растерев между пальцев мякоть одного, Лежнев нашел в меню скафандра пункт «анализ». Спустя несколько минут в наушниках неприятно запищало и моргнуло красным. Герман уже начал расстраиваться, но не успел прочитать надпись, как она моргнула и на стекле забрала ровно зазеленело: «Ядовитых веществ в опасных для носителя концентрациях нет. Для более точного анализа воспользуйтесь стационарной лабораторией».

— Воспользуюсь, непременно воспользуюсь! — радостно протянул Герман. — Как только ее найду, так сразу и воспользуюсь! А пока и так сойдет. Жареные грибочки… — Парень мечтательно зажмурился. — Еще бы картошечки, и было бы совсем чудесно.

Собрать в кое-как связанную из остатков рюкзака сумочку грибов много времени не заняло. Герман даже снял на полминуты шлем, чтобы затолкать добычу за ворот. Помнутся, конечно, грибочки, ну да ничего, он и мятые сожрет с большим удовольствием! Справившись с задачей, Герман уставился на одного из убитых муравьев. Отщипнул кусочек мяса из-под хитинового панциря, запустил анализ.

— Ты ведь не разумный, правда, дружок? — спросил он у муравья. — Конечно, неразумный! Был бы разумным так глупо не помер. А у нас вот в Камбодже очень муравьев уважают. Говорят, вкусные…

С этими словами Герман схватил половину муравья, и кое-как уложил ее на плечи, после чего, придерживая одним плечом добычу, чтобы не свалилась, полез обратно в свое убежище. С когтями на коленях и ладонях влезть обратно было вполне выполнимо, правда, меч пришлось сначала наверх закинуть. С муравьем так не вышло, слишком тяжелый, а рубить его на куски было некогда, потому что откуда-то с дальнего конца зала уже слышались подозрительные звуки. Нового героического превозмогания на голодный желудок Герману было совсем не нужно, поэтому он предпочел поторопиться.

Уже оказавшись наверху, парень выглянул наружу, и тут же с воплем отшатнулся назад. В следующую секунду в проеме показалась страшная, щелкающая жвалами пасть. Герман яростно ткнул мечом в морду — раз, другой. Клинок оставлял глубокие раны, но этот муравей на повреждения внимания не обращал, да и подыхать не собирался. Впрочем, и раны были не такими глубокими, как Герман привык. Сопротивляться вибромечу полностью эта броня не могла, но явно была значительно крепче, чем у привычных противников. Только пятый удар стал фатальным. Туша муравья вывалилась. Герман осторожно выглянул, и чуть не словил в лицо плевок кислотой. Судя по тому, как поплыл камень прохода, кислота тоже была значительно мощнее «рабочего» аналога. Неизвестно, выдержит ли ее скафандр.