— Вот и солдаты подоспели… — пробормотал Лежнев, шустро работая локтями и пятками. Следующий противник заслонил пятнышко выхода из шахты, когда нарушитель спокойствия был уже слишком далеко. Попытки доплюнуть до него кислотой ни к чему не привели, и муравьи, вроде бы, успокоились, однако Герману даже в голову не пришло вернуться и убедиться точно. Муравьи-солдаты ему совсем не понравились. Раза в полтора больше обычного рабочего, броня крепче, жвалы — вообще устрашающие.

— У них еще и когти на лапищах, — перечислял Герман, продолжая ползти. — И плюются дальше. Скафандр у меня, конечно, чудный, но подставляться под эту дрянь я не рискну. Надо бы поосторожнее, получается. Интересно, почему мне раньше эти твари не встречались? Вопрос повис в воздухе, предположений у Германа не было.

Возвращаться на место прежней стоянки смысла не было — все пожитки Герман таскал с собой. Так что более-менее успокоившись парень остановился, и принялся за готовку. Котелок пошел вместо сковородки. Кое-как накромсав куски муравьиного мяса, парень поджарил сначала их, потом добавил грибы. Добавил немного соли.

— Эх, маслица не хватает, — переживал повар, старательно перемешивая жарево — чтобы не пригорело. — А то бы совсем славно было.

Помня о том, что надолго снимать шлем в этой атмосфере лучше не стоит, Герман терпеливо дождался, когда все будет готово. Осторожно принюхавшись, парень судорожно сглотнул слюну. Пахло одуряюще вкусно. Котелок опустел за минуту, и Лежнев удовлетворенно откинулся на спину, не забыв опять надеть шлем.

— Ладно, — довольно прокомментировал парень, потягивая водичку из трубочки. — Значит, как минимум с голода я тут не подохну. Осталось выяснить, нельзя ли как-нибудь из этого муравейника убраться. И вообще, где он находится? Если под Землей, то, может, мне на поверхности больше понравится?

Настроение после вкусной трапезы неудержимо поползло вверх. Собственно, туда же, вверх, и решил направиться Герман.

— Тесные туннели мне просто надоели! — пропел парень, и решительно пополз к ближайшей дырке, напевая под нос какую-то песенку. Пара ударов мечом, и он, наконец-то в нормального размера коридоре. И муравьев ни одного, что Лежнева даже разочаровало немного. Размяться не помешало бы. Герман выбрал направление, и, пританцовывая под играющую в голове песню, потопал на поиски приключений. Время будто остановилось — коридоры не менялись и были все так же пусты. Музыка в голове играла все громче и явственнее, тело переполняла энергия. Герман уже не шел, а кружился в танце, дирижируя мечом под звуки Зова Ктулху Металлики. Симфонической версии, разумеется. Спустя какое-то время муравьи все-таки появились, только почему-то переливающиеся радужными всполохами и напевающие тот же мотив. Лежнев немного потанцевал с ними, но недолго, потому что муравьи разлетелись радужными пузырями и унеслись куда-то вверх. Герман им очень позавидовал, потому что помнил, что ему тоже нужно вверх, но не расстроился — он их скоро догонит. Вот только потанцует еще немного с другими муравьями, которые пришли на смену унесшимся в неведомые дали. Танцор обозначил ударные сорванным с пояса обрезом, и продолжил танец. Новые партнеры были куда как лучше предыдущих, и композицию они дотанцевали вместе, потеряв по дороге всего двоих.

Герман не успел расстроиться тому, что музыка закончилась, потому что заиграли ирландские Дропкик Мерфи.

— Под панк не танцуют! Слэм, пацаны! — рассмеявшись объявил партнерам по танцу.

Слэм муравьишкам не понравился, и они тоже вознеслись к небесам, а Герман остался в одиночестве.

— А грибочки-то непростые оказались, — весело проорал парень во время короткого просветления. — Волшебные грибочки.

Музыка снова заиграла громче — теперь это был Король и шут.

— Темный, мрачный коридор, я на цыпочках, как вор… — весело подпевал Лежнев.

Хотя пробираться не приходилось. Коридоры были очень даже широкие и просторные, а редко встречающиеся муравьи почему-то больше не желали разделять восторга и спешили убраться с дороги. Но Герман не расстраивался. Веселая прогулка под любимую музыку — что может быть лучше? Спустя несколько часов, — или дней? Или лет? — в музыку вплелись еще голоса. Герман досадливо поморщился — они немного мешали.

— Герман, Герман… Что Герман? Цыц, глюки! Вот зачем портить удовольствие? Когда я еще послушаю Горшка на фоне звезд и туманностей? — Он действительно таки достиг своей цели. Ну, может быть, не самого верха, но встретив единственную закрытую дверь без сомнений ее раскурочил. Это оказался огромный ангар, в самом углу которого совсем небольшой, по сравнению с размерами ангара, но все равно гигантский стоял зеленый огурец. Немного сосредоточившись, парень все-таки смог определить, что это не огурец вовсе, а такой же каменный астероид как тот, с которого он в этот муравейник попал. Только не такой побитый и более правильной формы. В противоположном конце ангара наблюдались циклопические ворота, которые Герман даже в таком помраченном состоянии ковырять не стал. Ясно, что это совершенно бесполезно — слишком толстые. Но в гигантских дверях нашлись еще и несколько небольших, вполне подходящих под его размеры.

Вот их Лежнев вырезал без труда, сначала внутренние, а потом и внешние. Тяжеловато, конечно пришлось, но под бодрую музыку, пусть и перемежающуюся периодически назойливыми голосами галлюцинаций, работа спорилась. И вот теперь Герман стоял на поверхности то ли малой планеты, то ли большого астероида, а может и самостоятельного корабля, и любовался звездами. Звезды в ответ улыбались Герману, складывались в забавные рожицы и другие интересные фигуры.

— Когда ж меня отпустит-то? — устало протянул Лежнев.

— Тебя кто-то захватил? Держит в плену? — снова активизировался голос.

— Галлюцинации меня захватили! — огрызнулся Герман. — И ты — самая назойливая из них!

— Мы не галлюцинации, глупый варвар! — возмутился голос, теперь другой, девичий. Чем-то знакомый. Точно, Тиана же!

— Если бы это было так, то могло бы быть, а если бы это могло бы быть, оно бы так и было. Но так как это не так, этого и нет. Простая логика. — Ответил Герман цитатой из Алисы в стране чудес. В нынешнем состоянии он очень глубоко чувствовал истину в этой фразе. До слез прямо.

— Он окончательно рехнулся, — печально сказала галлюцинация голосом Тианы.

— Судя по показаниям скафандра у него начиналось заражение крови, с которым медицинский модуль справиться не мог. Начался сильный жар. А потом в крови появились неизвестные вещества, которые, по всей видимости, обладают психоделическим эффектом. Наверное, он что-то съел. — На этот раз галлюцинация говорила голосом Кусто.

— О да, как будто ты не знаешь, что я наелся грибов с муравьятиной, — захихикал Герман.