Шрифт:
Резко повернулась к нему и обхватила лицо руками.
— Любимый! Прошу тебя! Не говори так…. Мне нужно, просто необходимо участвовать во всем, что связано с тобой! Расскажи… Расскажи мне все, пожалуйста…
— Ладно. — Еле слышно проговорил, и прикрыл на миг глаза, а после… Окунулся в воспоминания. Ради меня…
… - Мама, а можно… — Перебираю влажными, вспотевшими от нервов, пальчиками, робко поглядывая на красивую, но холодную женщину, что являлась моим родителем. — Вы можете отвести меня к отцу?
Не поворачиваясь, она окинула меня пренебрежительным взглядом в отражение зеркала, перед которым рассчесывала длинные, волнистые пряди пшеничного цвета.
— Ты что, не знаешь?! — Повысила тон, и я поежился, готовясь получить резкий отказ. Но, неожиданно для меня, мать прервалась, и, поразмыслив секунду, смягчила настрой. — Однако… Возможно, это не такая и плохая мысль…
Стала водить расчёской быстрее, выдирая одинокие волоски с густой копны, и размазывать по лицу обильный слой тонального крема.
— Через пятнадцать минут будь готов. Пойдем навестить отца.
В назначенный час и ни секундой позже я стоял у ступеней, ведущих к подвалу. В руках сжал самодельную модель самолёта, которую смастерил на школьном кружке. Я выучил новый винт, и очень хотел продемонстрировать полет штурмовика ИЛ-2 отцу. Улыбаясь, и нервно переминаясь с ноги на ногу, в предвкушении жду маму. И она, наконец, появляется в дверях; одетая в лучшее платье. Накрашена, с великолепной прической. На неё невольно можно засмотреться… Только, то безразличие, с которым она на меня глядела, лишало всякого наслаждения от ее присутствия. И я бы предпочел обменять избыток красоты на чуточку тепла и мягкости в характере. По крайней мере, по отношению ко мне.
— Ну, — Нетерпеливо воскликнул, оборачиваясь к дверям. — Идем? — Сделал шаг вперёд, но она перехватила меня за капюшон, и остановила.
— Оставь этот хлам. Отцу не до этого.
Губы дрогнули, глаза стали влажными. Я так долго ждал встречи! Мне его так не хватало… До чего же ему есть дело?! До чего, если не до этого? Я знаю… Видел, на что устремлён его восторженный взгляд. Книги…книги…книги. Много книг! Пробирки с химическими веществами. Его оборудованная на цокольном этаже палата, где папа закрывался от всего мира, и делал… Невесть что, то, что ребенку девяти лет не понять. По крайней мере, если ему даже не пытаться объяснить. Я знаю, видел… Куда устремлён восторженный взгляд отца. Мать же с вожделением смотрит только на этого гениального по всеобщему мнению мужчину… А я… На мне их взгляды ни разу не пересекались…
– Пожалуйста… — Просипел, прижимая к груди старательно выстроенную поделку. — Я хочу показать. Если он скажет, что занят, уберу. Пожалуйста…
Мать раздражённо закатила глаза и громко цокнула, неизвестно, по чьей воле, уступая мне.
— Хорошо, но если ему будет в тягость твоё присутствие…
— Я все понял. Я буду послушный…
— Не шуми. Не отвлекай без надобности. Не мешай. — Причитала условно родная женщина, тихонько отпирая дверь в отцовскую обитель. Без надобности… Я и так знаю, что лучший способ не раздражать отца — быть бесшумным предметом интерьера. Но все же, киваю, соглашаясь, чтобы она позволила войти.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! — Рычащий возглас и звук бьющихся о стену пробирок. — Все это не то!!! Я же просчитал! Все просчитал! — Мать быстро прошла внутрь, и я за нею. Она громко вскрикнула, прежде, чем я успел сфокусироваться. Прикрыла рот ладонью, и я переметнул взгляд на ряды заставленных книгами и химическими веществами столы. От увиденного невольно сжал губы, чтобы сдержать приступ тошноты и не испачкать плитку блевотиной. Между столешницами стул, к которому по рукам и ногам привязан некий мужчина. Возле него на полу разбитая колба. Голова запрокинута и со рта обильно стекает пена. Рядом стоит отец. Его тело дрожит. Со сжатой ладони капает кровь и просматривается осколок битого стекла…
— Нина?! — Ошарашенно вытаращив глаза, вскрикнул он, выронив на пол остатки некого флакона — Какого черта вы сюда пришли?! — Я, ничего не понимая, замер, не в силах сложить детали пазла в голове. Прежде, чем осознал что-то, мать схватила меня за руку, рванула на себя, и прижала ладонь к моим глазам, чтобы я более ничего не видел.
— Прости… Прошу, прости, любимый! Это все он… Он… — Чувствую, как хватка на предплечье усиливается, и в кожу ненавистно впиваются острые ногти. Всхлипываю, пытаясь на корню подавить начинающуюся истерику. В руке самолёт… Модель штурмовика ИЛ-2. Разомкнул дрожащие пальцы, и она упала на пол, разлетаясь мелкими деталями вдребезги…
Глава 19. Идеальная семья
Артем
… Тик-так, тик-так… Часы уныло тикали, и я ловил эти звуки каждой частью сознания. Потому как они были единственным эхом жизни, напоминающим, что я заперт в комнате, а не похоронен заживо. Тихо всхлипывая, всматриваюсь в маленькое окошко, улавливая взглядом лунные блики. Они рассекают тьму. Сколько часов я здесь? Спать не могу, снятся кошмары. Стоит прикрыть глаза, и вижу того мужчину. Ртом идёт пена. На него в упор смотрит мой отец. Поджал колени… Подмял под себя обломки поделки. Я пришел не в то время. Явно не тогда. Теперь единственное, что остаётся — сидеть, запертым, в надежде, что обо мне вспомнят.