Таких ожидаемо не оказалось и потенциальный договор с коммунистами не состоялся. Впрочем, его заместил договор между Васей и Хорхе — последний согласился делать закупки для партизан и доставлять в указанные места.

— А на словах передайте вашим товарищам, что не надо этой снисходительности пополам с пренебрежением, “мелкобуржуазный”. В горах живут крестьяне, пролетариев там нет. Учитесь работать с тем, что в наличии. Мои люди готовы воевать с режимом и уже воюют, программа-минимум совпадает с вашей, чем не база для антиимпериалистического движения

— Хорошо, передам, — согласился Хорхе. — Но есть еще одна просьба. С вами хочет встретится Режи Дебре, французский журналист, он проводит социологическое исследование.

— Я дам знать.

Обратно Вася летел как на крыльях — перед самым отъездом Дуке обрадовал его тем, что Исабель через месяц будет работать в Кочабамбе, ее переводят из-за проблем с начальством, с которым она так и не поладила. Это, как минимум, означает, что не нужно будет мотаться в Санта-Крус, а как максимум… а что будет как максимум — Вася пока запрещал себе думать.

Думал он об организации связи и логистики, о почтовых ящиках — Игнасио, Ньико, теперь вот Хорхе и может быть Исабель могут составить хорошую группу, главное, не дать им засветится. Значит, надо прекращать поездки Ньико в горы и ездить самим и опять все упирается в нехватку водителей.

В лагере страшно довольный Искай отчитался о последних выходах, все прошло идеально, все группы отработали засады и преследования без замечаний, посторонних в горах не обнаружено. Похоже, наркоторговцы предпочли перенести свои лаборатории в другие, более спокойные места.

Айлью готовы вскладчину арендовать еще один грузовик, тогда можно возить почти всю продукцию в Кочабамбу, где продавать дороже. Конечно, бензин тоже денег стоит, но это прекрасная возможность организовать связь. А общины пусть учатся работать вместе и пусть хоть немного побольше заработают. Единственная проблема — перекупщики будут вставлять палки в колеса, но тут и силу употребить нужно.

За время поездок в горах появилось еще три лагеря и полтора десятка схронов — у индейцев с организацией и воплощением в жизнь все даже проще, чем у креолов, которым все портит вечная испанская расслабленность и ma~nana [i]. Даже без часов кечуа ухитряются выдерживать график и следовать планам, а вот, например, Хосе с Габриэлем приходится подпинывать. “Да ладно, успеем…”

Дела грозили затянуть в свой водоворот — чем ближе было ожидаемое время появления Че Гевары, тем больше нужно было успеть — но дед внезапно собрался на Касигуачу и Вася, бросив все на соратников, отправился с ним в надежде прочистить мозги, обдумать свою программу и, может, снова услышать голоса родных.

Канал связи с ноосферой работал бесперебойно, стоило только спуститься поглубже, как без всяких запросов на бедный Васин мозг обрушился шквал информации и он отступил к выходу. Кожу привычно покалывало, в голове теснились обрывки знаний и касик с удивлением понял, что запоминается только “сродное” или действительно нужное. Тогда он просто постелил на каменный пол пончо, сел и постарался впасть в медитацию.

Получилось не сразу и вовсе не так, как он себе это представлял, Вася попросту заснул. И во сне вспомнил, что он знает имя Режи Дебре, француза, участника отряда Че Гевары. А потом, как в кино, перед ним прошли разгром герильерос, чехарда выборов и переворотов, после которых к власти пришел решительный и беспринципный генерал и рассказы Габриэля о Парагвае воплотились в Боливии. Армия, полиция, криминал — три опоры режима, наркомафия гонит коку на экспорт и душит любой протест. Генерал заигрывает с бедняками и даже делает козью морду США и Международному валютному фонду, прикрываясь оголтелым антикоммунизмом и, как ни странно, революционной фразой. И террор против оппозиции — наглый, демонстративный, повсеместный.

Проснулся Вася от собственного крика “Не-ет!” после того, как увидел смерть отца Луиса — падре схватили прямо на улице, пытали и расстреляли в глухом подвале, а потом выкинули тело, с которого даже не сняли кляп, на глухой дороге в горах…

Сердце билось о ребра, холодный пот заливал глаза, испуганными птицами носились мысли, не давая ухватить кончик и размотать, но Вася взял себя в руки и после десятка глубоких и размеренных вдохов решил, что дорогое мироздание помогло ему вспомнить реализовавшийся вариант — почти все совпадало с его знаниями об истории Боливии. Значит, должна быть зацепка, которая позволит отвернуть…

Режи Дебре!!!

Он же известный левый и бывал на Кубе, а потом под своим именем поперся в Боливию, затем в отряд Че, и в одном из первых боев угодил в плен. И сдал все, что знал! Значит, надо как минимум отвадить его от Ньянкауасу, где будет действовать Гевара.

Прямо с Касигуачи Вася отправился на перекладных в Кочабамбу, где растряс Игнасио, добрался до Хорхе и потребовал срочно сообщить Дебре, что француза еще с прошлого приезда ищет полиция Санта-Круса и что хорошо бы тому, не дожидаясь, свалить из Боливии. Большего придумать с ходу не удалось, вот хотя бы неделю на подготовку — можно и ориентировки полицейские представить и даже фото “скрытой камерой”, да мало ли что можно сделать за семь дней. Но времени нет, раз Дебре в Боливии, значит, со дня на день здесь появится и Че… Первое, что приказал касик, срочно вернувшись в лагерь — установить наблюдение за Каламиной, для чего выделил Искаю десяток бойцов. И даже радиостанцию, с которой пришлось отправить Хосе.