— Хорошо. Тогда так… Хосе, ты давно не стрелял по людям в форме?

Аргентинец вскинулся и всем видом изобразил готовность выполнять приказы.

— Пойдешь старшим группы, но при одном условии

— Слушаю, товарищ командир.

— По несколько человек с обеих сторон должны убежать и разнести весть, так что всех не добивай.

Лабораторию неподалеку от деревеньки Калера Гранде в провинции Мизге отстроили на совесть и охраны с надсмотрщиками нагнали целых двадцать человек. Оборудование привезли аж на трех армейских грузовиках — после зимнего погрома требовалось компенсировать потери, концентрация усилий на одной большой лаборатории вместо пяти мелких позволяла сэкономить силы и средства. Офицеры из самой верхушки армии клялись, что не допустят больше рейдов полиции, но что-то пошло не так.

Это что-то в количестве десяти человек сейчас с удовольствием наблюдало стычку полицейских, приехавших громить нарколабораторию, с армейскими. Жаль, Вася ее не видел, он бы наверняка назвал ее “стрелкой”, но он предвидел именно такое развитие событий и потому послал на акцию именно Хосе, со всеми его закидонами.

Два капитана с одинаковыми погонами, но в разной форме полчаса выясняли, чья это корова и кто ее будет доить, чуть ли не хватая друг друга за грудки, с криками, призывами к Иисусу и деве Марии, проклятьями, божбой, отчаянной жестикуляцией… Фараона особенно бесило наличие нескольких ящиков с полицейской маркировкой, но армейский утверждал, что их нашли уже пустыми и был прав — их подкинули позавчера, а охрана прибрала, не пропадать же хорошей вещи… Солдаты, надсмотрщики и рядовые полицейские поначалу держались настороже, но теперь опустили винтовки и пистолеты и слушали перебранку начальников. Эдакое шоу, да еще забесплатно!

Хосе дождался подходящего момента: двое ругались все менее экспрессивно и постепенно приходили к мысли, что разруливать коллизию должны старшие начальники. У них голова побольше, вот пусть и думают. Уже начался обмен координатами, счет до расставания пошел на минуты, но тут аргентинец просто застрелил армейского.

Пока капитан падал на землю, самые шустрые участники толковища открыли пальбу по менее шустрым. Около сорока стволов со всех сторон, с явным преимуществом “хозяев” — охранников и солдат было человек двадцать пять против полутора десятков полицейских. Но за силы порядка играл еще и невидимый десяток партизан. Несмотря на то, что стороны стреляли преимущественно мимо, усилиями бойцов Хосе счет довольно быстро сравнялся и самые умные дошли до мысли, что надо рвать когти. Полицейские побежали вниз, туда, где вдалеке стоял их джип, охранники кинулись в заросли, армейские отползали под прикрытие лаборатории, где в суматохе опрокинули работающее оборудование и в домике полыхнуло.

Точку поставил опять же Хосе, пристрелив охранника, выбравшего неудачное направление и решившего спрятаться как раз там, где расположилась засада..

13 декабря

Хоакин, Карлос и Врач ушли, чтобы соединиться с группой Роландо. Помбо проводил их, получив приказ сегодня же вернуться. Я велел перекрыть дорогу и подготовить другую, которая, ответвляясь от первой, приводила бы к реке. Это было сделано, и настолько успешно, что группа Хоакина заблудилась и пошла по новой дороге.

В три часа ночи поднялась тревога, так как рядом залаял пес, послышались крики и свист. Это вернулся Хоакин с остальными: их подловили на переправе индейцы.

— То есть вы вдевятером полезли в воду все разом, даже не оставив охранения? — Гевара не мог кричать, так как рядом в гамаках спали другие партизаны.

— Я считал, что нам некого опасаться, — Хоакин чувствовал себя побитой собакой.

— Давай подробно, — сквозь зубы прошипел команданте.

Группа провела весь день в тренировочном походе, бойцы устали и хотели как можно быстрее вернуться на базу. Когда они вышли к реке, Хоакин понял, что выбрал неправильную дорогу и приказал найти ближайший брод, чтобы не терять время на возвращение к развилке. И как только нашли, Хоакин не стал ни разведку посылать на тот берег, ни прикрытие оставлять на этом, а скомандовал переправу. Первым с мачете в руках шел Роландо, Хоакин замыкал цепочку и когда все уже были в воде, из зарослей на берегу появились чертовы кечуа в коричневых пончо, утыканных ветками и листьями и сделали вид, будто стреляют по группе — партизанен пуф-пуф!

А главный среди них еще и метнул в воду камень, да так, что забрызгал половину отряда и крикнул, что это была граната.

— Значит, я говорю с покойником? — почти прошипел Че.

Хоакин потупился.

— Майор Акунья! — команданте встал в полный рост, поднялся и Хоакин.

— Я!

— Как командующий Армией национального освобождения Боливии, я разжалую вас в лейтенанты.

— Есть.

14 декабря

Говорил со всей группой, «прочитав проповедь» о сущности вооруженной борьбы. Особо подчеркнул необходимость дисциплины, предупредил боливийцев об ответственности, которая ложится на них. Потребовал вести себя так, будто мы уже воюем — всегда высылать разведку и охранение. Сообщил о разжаловании Хоакина, но оставил его на должности моего заместителя по военной части. Остальных распределил так: Инти — комиссар, Алехандро — начальник штаба, Помбо — обслуживание, Роландо — финансы, Ньято — снабжение и вооружение, Моро — медицинская часть.

Вечером прибыл Маркос, он поранил руку, когда вырезал себе палку; ему наложили два шва.

19 декабря

День начался с обычных дел. Рыли окопы и приводили в порядок лагерь. У Мигеля объявилась высокая температура и все признаки малярии. Я тоже весь день чувствовал себя так, как будто вот-вот заболею, но вроде все обошлось.

Около четырех вечера, когда Рубио и Педро ушли, чтобы сменить двоих часовых в другом лагере, появился Моро, который сообщил, что на ранчо заявилась полиция. В поисках “завода” наркотиков туда на трех джипах приехали десять полицейских. Арестованы Хорхе, Коко и Эрнесто, изображавшие хозяина финки и двух работников. Полицейские обыскали дом, их внимание привлекли некоторые странные для них вещи: например горючее для наших ламп, которое мы не успели отнести в тайники.