— Какой?

— Ну, как поручик Александра от смерти спас и тот ему — проси, чего хочешь! А поручик говорит, что всю жизнь мечтал жениться на дочери графа Орлова. А тот кобенится. А император его уговаривает и последовательно производит поручика в генералы, графья и личные друзья…

— А-а-а! “Брось, Сашка, что мы себе, бабу не найдем?”

— Вот именно.

Часовую пересадку в Мадриде Вася запомнил только из-за суматохи, когда вся группа носилась между выходами и проверяла имущество, так что в самолете на Майами, на который едва-едва успели, он с разрешения отца тяпнул коньячку и задремал. В Америке сон сняло как рукой — транзитный багаж экспедиции за каким-то хреном выкинули на таможню. Руководители и участники вместо спокойной, хоть и шестичасовой пересадки, получили шестичасовой скандал с упертыми и самоуверенными американскими “офицерами”, как там называют любое официальное лицо в форме.

— Мы летим транзитом!

— Вы должны оплатить пошлины.

— Мы экспедиция ЮНЕСКО, летим в Боливию.

— Вы должны оплатить пошлины.

— Это транзитный багаж, его представили на таможню по ошибке грузчиков!

— По американским законам вы обязаны оплатить пошлину.

Понемногу в склоке появлялись новые действующие лица — представитель авиакомпании, юристы… Американцы подтянули человек двадцать полицейских — кругом же страшные преступники, злонамеренно увиливающие от выполнения американских законов!

Вася смотрел на эдакое шоу широко раскрытыми глазами, упертость и высокомерие американцев пробрали его до печенок.

— Вам необходимо оформить багаж и оплатить пошлину.

— Вам необходимо — вы и делайте, — сорвался наконец руководитель группы. — А мы транзитом до Ла-Паса.

— Я сейчас вас всех арестую!

— Экспедицию ЮНЕСКО? За то, что ваши долбодятлы не туда покидали кофры?

— Кстати, их надо бы проверить, — флегматичный лоер[i], видимо, не в первый раз сталкивался с такими ситуациями, — не разбито ли ценное оборудование. Там миллионов на десять, если не ошибаюсь?

Разговор о деньгах сразу придал разборкам нужное направление. Представители аэропорта, таможни и авиакомпании вместе с юристом кинулись проверять груз и вернулись кто с победной улыбкой, а кто и обескураженный. Еще минут двадцать они совещались, пока руководитель группы изливал свою желчь на окружающих и остывал от перебранки, а потом таможенники с видом величайшего одолжения вернули бумаги и милостиво разрешили погрузить багаж с транзитными наклейками еще из Москвы и Мадрида, на самолет в Боливию.

— Вы можете следовать дальше.

— Что насчет извин… — начал было руководитель, но юрист придержал его:

— Не надо. Мы проблему разрулили, не стоит снова ее обострять.

За ошибку извинился не таможенный начальник, а представитель аэропорта — впрочем, ошибка была как раз его подчиненных, — и даже предоставил группе пропуска в вип-зону. Таможенники предпочли гордо удалиться.

— И все? — тихо спросил Вася у отца.

— И все, — так же тихо ответил Сергей, один из экспедиционеров. — Это американцы на государственной службе. У них тут чувство собственного величия через край бьет.

— Да они вообще охреневшие! — выдал свое недоумение Вася.

— Ага. Считают, что их юрисдикция пределов не имеет и потому они вправе решать, что делать всем остальным в мире. Плюс госслужба, а у них такие социальные гарантии, что хрен уволишь, особенно если из меньшинств. Ну и как результат — безнаказанность и ощущение всемогущества.

— Это прямо общенациональный синдром вахтера!

Разговор по следам свары продолжился и в самолете. Дядя Миша мрачно бурчал, что слишком высоко залетели американцы, больно падать будут. И что рано или поздно накрутят им хвост. Жаль только не осуществилась детская мечта уйти в латиноамериканские партизаны и показать амерам кузькину мать.

От “мало им Че с Фиделем было”, Вася вспомнил про отходную, спор насчет Гевары и, криво улыбаясь, выдал старшим те аргументы, которые прозвучали на отходной.

Наговорили ему тогда друзья-приятели много — дескать, гад, маньяк, убийца и все такое. Вася пытался аргументировать данными из своих книжек, но однокурсники подняли его на смех, упирая на то, что все они написаны левыми журналистами, то есть заведомо с прокубинских и прогеваристских позиций. И что таковым журналистам всякие ужасы не показывали, одну только парадную сторону.

— Ну да, только все, что писалось в “Правде” оказалось правдой, — невесело усмехнулся дядя Миша.

И разложил по полочкам. Что американцам легендарный образ Че был костью в горле и они сделали все возможное, чтобы его принизить — запустили черную легенду, в основе которой лежат “показания” ненавидевших Че людей и просто сотрудников ЦРУ.

— Так-то он, разумеется, не ангел был и батистовцев стрелял, но надо же и на фон смотреть — для латиноамериканских и не только революций и переворотов все, так сказать, в пределах нормы. Нехорошей, конечно, нормы, но — в пределах.