— Ну, начало положено, а это уже что-то, — кивнула подруга.

Просидев со мной около часа, Вера засобиралась домой.

— До завтра, Ленчик! Обязательно поешь! Не забывай: ты не одна! — с этими словами вышла, прикрыв дверь.

Ещё через какое-то время пришли Барс с Саяром.

— Ну, как наш спящий принц? — спросил вечно радостный Барс.

— Врачи сказали, что очнётся, скорее всего, только утром, — ответила, погладив Давида по руке.

— Лен, ты правильно сделала, что позвонила, иначе мы бы потеряли брата, — серьёзно сказал Саяр.

— Но кто это был? У Давида есть серьёзные враги? Ему всё ещё грозит опасность? — спросила с дрожью в голосе.

— Скажем так: те, что были — обезврежены, а тех, что будут — устраним, — уклончиво ответил Саяр.

— Когда очнётся, передай, что мы придём завтра с хорошими новостями, — подмигнув, сказал Барс.

Они ушли, а я так и осталась сидеть, глядя в любимое лицо. Около трёх ночи постепенно успокоилась и сама не заметила, как заснула.

Утром, открыв глаза, увидела, что Давид смотрит на меня.

— Ты очнулся! — вскочила и бросилась к нему.

— Есть такое, — голос по-прежнему хриплый. — Сколько провалялся?

— Немного. Всего лишь ночь.

— Ты всё это время была здесь? — спросил удивлённо.

— Да…

— Почему?

— Не могла оставить тебя одного…

Он взял мою руку, поцеловал и снова закрыл глаза. Давид опять уснул, а я вышла в коридор, так как умирала с голоду. Накатила сильная слабость, меня затошнило. В целом чувствовала себя странно. Встретив врача, сообщила, что Давид пришёл в себя.

— Отлично, как раз направляюсь к нему! — бодро сказал врач. — А вам нужно отдохнуть. Вид у вас очень уставший. Позавтракайте, а я пока присмотрю за ним, — добавил, подмигнув.

— Хорошо.

Решив воспользоваться советом доктора, спустилась в кафе. Там на кассе стояла Вера. Увидев меня, удивилась.

— А я хотела опять тебе принести поесть. Была уверена, что тебя теперь от Горы не оторвёшь, — сказала она.

— Голод победил, — признала я, положив руку на живот.

Вера понимающе кивнула и, взяв еду, мы устроились за столиком.

— Перед больницей я зашла в бар, чтобы посмотреть на разгром, и — прикинь! — там всё так, как было раньше! Словно вчера ничего и не произошло!

— В смысле? Прибрано?

— Ты не поняла! Всё восстановлено! Ни следов взрыва, ни крови! Ничего! Бар стал даже чище, чем был раньше!

— Но как это возможно? Хотя… с такими друзьями возможно всё, — ответила я, наконец поняв, чьих это рук дело.

Закончив с завтраком, почувствовала прилив сил. Стало капельку лучше, и тошнота прошла. Только низ живота начало тянуть, но надеялась, что это скоро пройдёт.

— Как Гром и Череп?

— Жить будут, — улыбнувшись, ответила Вера. — Кстати, вчера я не успела тебе кое-что рассказать, — заговорщицки сказала подруга.

— Что такое?

— Помнишь, рассказывала тебе про Кикимору и её новую машину?

— Да. Помню, что ты хотела выяснить, как она смогла её себе позволить. Может, ты уже успокоишься?

— Ты не будешь так к ней благосклонна, если дослушаешь до конца! Машину ей подарил твой пациент! Которого ты оперировала!

— Не может быть…

— Ещё как может. Помнишь, говорила, что она присвоила твои лавры себе? А мужичок-то оказался важной шишкой и каким-то депутатом. Просто бухал в не самом лучшем обществе, вот они его к нам в больницу и отправили!

— Рада, что с ним всё хорошо.

— И это всё?! Эта гадина заграбастала себе твой подарок! — возмущённо воскликнула Вера.

— Ты знаешь, что я не взяла бы машину!

— Да, помню, что ты предпочитаешь наличку, — пошутила подруга, сразу получив от меня пинок под столом. — Ай! Драться-то зачем! — потёрла ушибленную ногу.

— Вер, честно, мне наплевать. Пусть делает что хочет. — Вера хитро отвела глаза. Я слишком хорошо её знала. — Так, что ты натворила?!

Вера пожала плечами.

— Ничего особенного. Просто анонимно написала письмо, в котором раскрыла депутату глаза!

— Но зачем, Вер?!

— Страна должна знать своих героев! Это была твоя первая серьёзная операция и смотри, как удачно всё получилось! Дело ведь не в машине, а в том, что о твой успех присвоила себе Кикимора!

— Какая ты настырная! — Встала и обняла подругу. — Спасибо, что так заботишься о моём успехе, — добавила, смеясь.