Не захотел ни поговорить, ни узнать, как я. Ему наплевать.

«Ты будешь той, с которой буду делать что хочу, когда хочу и где хочу, а когда мне надоест, то просто уйдёшь, не грузя меня бабской ерундой», — вспомнила слова Давида.

Он так и сделал. Ушёл не попрощавшись.

Горячие слёзы скатились по щекам. Как могла быть такой наивной? Как могла позволить происходящему зайти так далеко?

Я уткнулась в подушку, чтобы в коридоре не было слышно моих рыданий. Не думала, что будет так больно. Когда ушёл Костя, всё было иначе. Не было даже чувства опустошённости, присущего разведённым женщинам. Сейчас же ощущала себя так, будто вынули душу и растоптали. Сердце разбито, и я очень долго буду собирать его по кускам.

Когда отчаяние достигло пика, услышала голос подруги:

— Леночка, в чём дело?!

Кое-как вытерев глаза, повернулась.

— С ребёнком всё хорошо, — сразу дала понять, что отнюдь не здоровье причина моих слёз.

Вера, подойдя ко мне, присела рядом.

— Видок у тебя… Сколько уже рыдаешь? Часа три?

Я пожала плечами, чувствуя подступающую лавину слёз. Уткнувшись в плечо подруги, позволила себе побыть слабой ещё немного. Вера молча гладила меня по голове. Знала, что нужно дать мне время.

— Надо взять себя в руки, — сказала я, шмыгая носом и вытирая слёзы. Подруга кивнула. Смотрела на меня сочувственно, понимая, что творится в моей душе. — Ты видела?

— Что?

— Как он ушёл… — Глаза снова защипало.

— Почти, — вздохнув, начала Вера. — Он узнал, в какой ты палате, и помчался. Я ни слова о беременности не сказала. Потом вернулся вместе с врачом. Тот попросил меня выйти, так как у Давида какие-то процедуры были назначены. Я зашла проведать тебя, но ты спала. Потом навестила Магу. Ему лучше, кстати. А когда проходила мимо палаты Горы, его уже там не было…

— Знаю, что это не ты, а врач всё выложил… — сказала, пытаясь представить реакцию Давида. Он был зол? Взбешён? Удивлён? Этого теперь никогда не узнаю…

— Может, у него появились срочные дела? Сама знаешь, при их образе жизни… — начала подруга, пытаясь придумать менее болезненную версию, объясняющую уход Горы.

— Неужели я ничего для него не значу…

— Давай не будем делать поспешных выводов! И знаешь, тебе нужно думать о ребёнке, а ты опять нервничаешь! — начала ругаться подруга. Я молчала, но больше не плакала. — Прости, что кричу… Знаю, каково тебе, — сказала, обняв меня.

— Мне сказали срок… — вымолвила, погладив живот. — Почти два месяца…

Вера тоже положила руку на мой живот, улыбнулась.

— Расти большим и сильным, а тётя Вера будет рядом!

— Я буду сильной. Обещаю, — сказала, придвигая поднос с едой.

— Вот это правильно! — согласилась подруга, рассматривая содержимое тарелок. — Ой, а что тут у нас? Это что, манго?! Вот это сервис! Не то что у нас! Только манка с комочками! Ешьте и не обляпайтесь!

Я улыбнулась, радуясь тому, что судьба всё-таки ко мне очень благосклонна, раз подарила такую замечательную подругу.

Глава 64

Гром забрал из больницы после того, как меня накачали лекарствами. Боли реально не чувствовал. Почти.

Но теперь у меня проблема посерьёзней — Лена беременна. Моя Лена. Моя Портниха. Моя спасительница. Моя единственная… И какого чёрта так запал на неё? Даже новость о беременности вместо ожидаемой злости вызвала чуть ли не радость. Естественно, сначала я был в шоке. Я вообще не собирался становиться отцом. Никогда.

Какой из меня отец? Любую другую девку за шкирку потащил бы на аборт… Но с Леной не могу так поступить. Полный абсурд верить в то, что у меня нет к ней чувств. А какого чёрта тогда любуюсь ей, пока спит? Ищу по всему городу? Скучаю постоянно? Чувствую себя с ней так, как никогда с другими.

Все пали жертвами долбаной любви. Сначала Саяр, потом Барс, а теперь и я влип…

Ребёнок… Мальчик или девочка? Хотелось вернуться к Лене и быть рядом. Но я не собираюсь торчать в больнице, пока не смогу гарантировать безопасность любимой женщины и мелкого. Я должен убрать тех, кто может причинить им вред.

Понял, что с появлением Лены будто ожил. Обрёл шанс. Шанс на спасение — или чёрт знает на что.

— Терехов уже скулит и требует амнистию, — бодро сказал Гром, отвлекая от мыслей.

— У него вообще людей не осталось? Никто по его душу даже не приходил? Бабло не предлагал?

— Похоже, людей у него больше нет. После такой битвы к нам никто не сунется ближайшие лет десять, — хохотнул Гром, посмотрев в телефон. — Али звонит, — добавил удивлённо.

— Бери. У моего батарея села.