— Так она же к Рэндэлу сбежала, какое ей до нас теперь дело? До Нола? Никакого, сама говорила. И вообще — кто ей расскажет? Твой хладный труп? Нам еще предстоит беседа, ты не забыла? Подготовилась? Или все еще считаешь, что в тебе достаточно силы воли, чтобы боль не развязала тебе язык? Думала, Нол за тебя заступаться будет?

— Он обещал! — выдохнула Торес, не отрывая взгляда от Нола. И окончательно упала духом, когда он ухмыльнулся в ответ.

— Он хочет узнать правду еще больше, чем я, так что не рассчитывай на это. Мы даем сейчас тебе немного времени на размышление перед серьезным разговором, а также предоставляем возможность нас задобрить, если получится, может, сохраним тебе жизнь. Ты же так хотела утешить Нола! Я тоже расстроен, утешай обоих, раз такая добрая.

— Не подходите ко мне! — не скрывая более своего ужаса, вскричала Торес и, пробежав мимо Иссы, забилась в самый дальний угол. — У Кэрол дар, она узнает! Вот удивится, так удивится, когда узнает, какой на самом деле ее Тимми! Подонок конченный! Оба вы конченные подонки!

— Еще какие, милая, еще какие! Мы даже хуже!

Исса рассмеялся и кивнул другу.

— Ну-ка, включай музыку. Представление начинается!

Благодаря показаниям Джорджа Рэндэла, с Джека Рэндэла были сняты все обвинения.

Его перевели из тюремной больницы в городскую, где продолжил лечение после нападения.

В том, кто на него напал в тюрьме, он так и не признался. Сказал, что напали со спины, и он не видел лиц. Ему никто не поверил, но допытываться не стали. Все и так знали, кто это был, и тюремщики, и заключенные. Никого не ввело в заблуждение то, что Рэндэл отказался донести на обидчиков. Он и раньше никогда не обращался с жалобами в полицию, ни разу за все случаи покушений на его жизнь, об этом было известно всем. Он никогда не комментировал и не объяснял прессе, почему отказывается от помощи полиции, но никому и в голову не могло прийти, что причиной тому было равнодушие, страх или готовность простить. Нет, все знали, как мстителен и злопамятен Рэндэл, о том, чтобы «забыть и простить» не могло быть и речи. Но доказательств того, что Рэндэл предпочитал сам расправляться с обидчиками, не было. Лишь однажды произошла скандальная история с неким Вероном, совершившим наезд на адвоката в попытке убить, и то, история всплыла только потому, что жена Верона обратилась в полицию и к прессе с заявлением, что это ее муж пытался расквитаться с Рэндэлом, а после неудачной попытки спустя некоторое время бесследно исчез. Она обвинила Рэндэла в расправе над ним. Но доказательств никаких о причастности адвоката к этому не нашли, и ему даже не было предъявлено официального обвинения.

Ни полиции, ни общественности, за исключением этого случая, ничего не было известно о том, кем были совершены другие попытки убить адвоката. Зато многие были уверены, что сам Рэндэл это выяснил, нашел их и наказал. Но это были лишь предположения. При всем желании, за все время ни разу никому так и не удалось в чем-либо уличить Рэндэла.

Даже теперь он выскользнул из рук правосудия, когда, казалось бы, уже не было никаких шансов.

В тюрьме никто не удивился, когда через несколько дней после освобождения Рэндэла, в подсобке были найдены три изувеченных трупа. Руки и ноги их были раздроблены и переломаны во многих местах, помимо этого, туловища были буквально искромсаны глубокими колотыми ранами.

Но единственный, кто мог связать эти смерти с Рэндэлом, молчал. Это был Энтони Хоуп, который был свидетелем нападения на Рэндэла и мог подтвердить, что это были именно те, кого нашли убитыми и изуродованными в подсобке. Но когда он побежал за помощью в тот день, то утверждал, что уже нашел Рэндэла в таком состоянии, одного, а те, кто с ним это сделал, к тому времени уже скрылись.

Через две недели после освобождения Рэндэла Энтони Хоуп вышел на свободу. Адвокаты Рэндэла развалили против банкира все обвинения. Тони, преисполненный благодарности, в тот же день навестил Джека, узнав у его адвокатов, в какой он больнице. Тот принял его радушно, встретив улыбкой.

— А-а, мой сокамерник пожаловал! — усмехнулся он, приподнимаясь на постели и протягивая ему руку. Тони с чувством ее пожал.

— Спасибо, Джек! Я тебе так обязан! Если бы не ты, я бы там и сгинул. Как мне тебя отблагодарить? У меня есть деньги. Много. Спрятаны по разным счетам по всему миру, их так и не смогли вычислить и найти. А хочешь, я сделаю тебя в сто раз богаче? Я же финансовый гений, я могу.

— Слышь, гений, я только что тебя из-за решетки вытащил, не без труда, должен заметить, так что пока придержи свои гениальные способности, — Джек засмеялся. — К тому же, ты мошенник и аферист! Хочешь, чтобы я доверил тебе свои деньги?

— Конечно, — невозмутимо ответил Тони. — Тебе чего бояться? Я, может, и провернул парочку махинаций, но вообще-то я порядочный человек. И, тем более, я не обману того, кто меня спас.

— М-да, порядочный мошенник — это что-то новенькое, — Джек расхохотался.

Тони обиделся.

— У тебя есть наличные при себе?

— Зачем тебе? Ты же сказал, у тебя своих денег хватает.

— Дай мне. Займи.

— Ну возьми. В шкафу кейс, там бумажник, — Джек усмехнулся, не понимая, что тот задумал и зачем ему понадобились деньги.

Найдя бумажник, Тони достал стодолларовую купюру и продемонстрировал ее Джеку.

— Сотня. Я верну тебе ее через неделю. Только это будет уже не сотня. Вот увидишь, в какую сумму я смогу превратить твою сотню за неделю. Потом подумаешь.

Джек удивленно хмыкнул.

— Ну ладно, заинтриговал. Покажи свой фокус, раз так хочется. А пока, как насчет партии в шахматы? Я тут от скуки подыхаю. Ты торопишься?

— Нет. А шахматы у тебя здесь есть?

— Нет.

— Ладно, сейчас будут. Жди, скоро вернусь, — аккуратно сложив купюру, он положил ее в карман куртки и ушел.