Когда Патрик и Джо вернулись в номер, Кэрол, примостившись на краешке кровати рядом с Иссой, крепко спала, измученная и обессиленная.

Вытащив из сумки Иссы ещё денег, Патрик выпросил у хозяина мотеля за дополнительную плату два матраса, подушки, одеяла и постельное бельё. Правда, за это с них затребовали сумму, как за отдельный двухместный номер, но мальчик не стал торговаться. Снимать другой номер он не хотел.

Устроившись каждый на своём матрасе на расстоянии друг от друга, они укутались в одеяла и тоже уснули.

Исса пришёл в себя только через два дня. Всё это время от тихо лежал и почти не двигался, но больше походил на крепко спящего человека, которого ничего не беспокоило, чем на смертельно раненного в беспамятстве. Лицо его было спокойно, даже безмятежно, на нём больше не появлялось выражение боли. Казалось, что он просто отдыхал, а не болел.

Наблюдающие за этим чудом Кэрол и Патрик приободрились, поверив в его спасение и исцеление. Раны его выглядели хорошо, не кровоточили, не воспалялись. Кэрол мерещилось, что кровавые дырочки от пуль становятся всё меньше, и она не верила своим глазам, как не верила в то, что они действительно начали затягиваться так быстро.

Как и говорил, Джо два раза в день, утром и вечером, поил больного своей кровью и смачивал ею его раны, и при этом выглядел так уверенно, что эта уверенность постепенно передалась и Кэрол с Патриком. Но стоило благословенному отойти от Иссы, и его уверенный вид испарялся. Он становился растерянным, поникшим, иногда даже напуганным. Часто бывал рассеянным, замыкался в себе, как будто застывал, взгляд его при этом терял осмысленное выражение, которое сменяла пустота. Странная, пугающая пустота. В такие моменты создавалось впечатление, словно он терял связь с реальностью, не понимая, где он, кто он. В такие моменты он мог реагировать, если к нему обращались, но не проявлял никакой инициативы и самостоятельности, мог делать только то, что ему велели, не задумываясь. Как робот.

Патрик пытался было позабавиться над ним, когда он впадал в этот странный транс, но Кэрол тут же его сердито пресекла.

— Интересно, если я ему скажу съесть дерьмо, он съест, как думаешь? — с неподдельным интересом задался вопросом Патрик и, проигнорировав полный негодования взгляд матери, продолжил. — А если приказать ему разбить голову о стену или кого-то убить? Это же круто, мам, разве ты не понимаешь? Он как робот, только живой! Раб! Давай оставим его себе!

— Угомонись, ты несёшь полную чушь! — рассердилась Кэрол. — Он не робот и не раб, он человек! И не просто человек, а обладатель прекрасного и необыкновенного дара, который приносит только пользу и добро.

— Это ещё не известно! Мы не знаем ещё, кто они такие на самом деле, эти благословенные, и что собой представляет этот дар, этот свет. Какая от него польза, а какой вред. Лично нам с тобой и всем проклятым он вредит.

— Нет, не вредит, помогает, защищает от проклятия. Да, он при этом блокирует наш дар, но ведь мы не можем с уверенностью утверждать, хорошо это или плохо. Да, мы не можем воспользоваться своим даром, как привыкли, но, возможно, для нас так лучше? Может, этот дар, общение с миром мёртвых, с другим миром, не идёт нам на пользу, вредит? Свет благословенных избавляет от всего, что не принадлежит этому миру, отгораживает от того, чего быть здесь не должно. В этом мире, в людях. А вдруг они и правда что-то вроде ангелов, защитников, которые созданы для того, чтобы сохранять границы нашего мира, защищать от всего, что пытается в него проникнуть извне, нарушить эти границы, как нарушаем их мы, проклятые, и такие, как Луи… и ты?

— Ой, да ладно, ты ещё начни на них молиться, на этих благословенных-ангелов! Они и сами не из этого мира, если на то уж пошло. Сами нарушают правила и границы, оживляя мёртвых собак, например, или исцеляя умирающих! Так что ещё неизвестно, что они за нечисть. А что нечисть, как и мы — это точно, только другая нечисть. И я уверен, что и вред они могут приносить, и, учитывая силу их дара, ещё какой вред! Просто нам пока об этом ещё не известно. Зато ясно одно — мозги и рассудок их свет не защищает, как тело. Эта ведьма запросто превращает их в зомби. Красивых светящихся зомби, выполняющих команды, — Патрик рассмеялся, но Кэрол лишь поджала сердито губы, наблюдая за ним, а потом раздраженно отвернулась.

Но благословенный не всегда пребывал в таком невменяемом состоянии. Совершенно непредсказуемо он также внезапно приходил в себя, начинал реагировать на окружающее, соображать, что-то вспоминать, общаться. Испытывать чувства и эмоции. И именно в такие моменты становился грустным, потерянным, боязливым, когда понимал, осознавал, что с ним происходит. Или, вернее, осознавал, что не понимает, что именно с ним происходит и почему он в таком состоянии.

Кэрол было его жалко, сердце её обливалось кровью, когда она за ним наблюдала. Он выглядел таким несчастным и беспомощным. Она была с ним ласкова и приветлива, чем постепенно завоёвывала его доверие и симпатию. К Патрику Джо относился более настороженно, с опаской и недоверием, словно чувствуя его недоброе и жестокое сердце, то, что мальчик по какой-то неведомой причине питает к нему неприязнь. Даже после того, как он помог их умирающему другу.

Но и будучи в «осознанном» состоянии, Джо никогда не заговаривал сам, не обращался ни к Кэрол, ни, тем более, к Патрику. Никогда не проявлял никакую инициативу. Сидел тихонько на своём матрасе или подолгу стоял у окна, печально разглядывая улицу.

Патрик быстро потерял к нему интерес. Прикалываться над ним Кэрол не позволяла, а поговорить с ним было не о чем. О чём можно говорить с тем, кто практически ничего не помнит и с трудом вообще осознаёт реальность, и то, не всегда?

Патрик изнывал от скуки, но выходить Кэрол ему не позволяла. Только в кафе покушать и принести еды ей. Сама она предпочитала из номера вообще не высовываться. Трупы в лесу, скорее всего, не обнаружены, и вряд ли в ближайшее время обнаружат, волки об этом позаботятся, но бойня у отеля, устроенная Тимом и Иссой наверняка поставила на уши этот небольшой городок. Неизвестно, что смогла выяснить полиция. Может, их уже ищут, и её вместе с ними.