Пришли актеры, и начались съемки. Восемь дублей — и мы с помощниками вполне довольны результатами: «пошинковав» пленку, получим очень достойную сцену. Далее отпустили детей, и начали снимать сцены с Тильдой и прислугой. Тут — по-прежнему без проблем, поэтому отстрелялись чуть за полдень, как раз к перерыву на обед, за которым я поблагодарил советскую часть труппы и объявил, что сегодня Людмила повезет их за бонусами от «Хонды». Гайдзинки живут при капитализме, поэтому пускай трудятся дальше.

Проводив земляков с приданным переводчиком в виде Юдзи-сана, отправились снимать сцены с Тильдой и Николь. Выяснилось, что у актрис одинаковый рост, поэтому пришлось попросить мисс Кидман немного согнуть ноги в коленках — все равно под длинной юбкой не видно. Потом рискнул снова напрячь детей, отсняв еще несколько сцен, где они убедительно пугаются. Оставив деточек с их мамами, Тильдой и Николь укреплять связь, отправился в первично-монтажный фургон, где до самого вечера разбирались в материале. Склеив первичный результат, показали его Рику-сану и чуваку из «Хонды» — почти полчаса материала за три дня. Более чем пристойного материала!

Увлекшись процессом, даже не заметил, как прибыли усталые, но супер довольные актеры. Практически налегке — все выбранное отправится прямиком в СССР. Поужинали, послушал много «спасибо». Внезапно Елена Николаевна начала бледнеть и опадать на стол.

— Лена! — Подхватила коллегу Эрина Авраамовна, зашарила по одежде, достала баллончик со спреем, и, при помощи Юрия Мефодьевича, «пшикнула» Гоголевой в рот.

Под напряженными взглядами переживающих присутствующих, ровесница двадцатого века пришла в себя.

— Какой спрей хороший, — Вздохнула она, — Совсем не то, что наши таблетки!

— Лена, я же просила тебя… — Поджала губки Быстрицкая.

— Простите, что заставила поволноваться, — Извинилась перед всеми Елена Николаевна.

Заверили, что ничего страшного, а потом я предложил:

— А давайте вас в больницу свозим на обследование. Вы — наша гостья, поэтому мы несем за вас ответственность, — Улыбнулся, — У нас — очень хорошая медицина, правда, Люда?

— Очень хорошая! — Подтвердила Людмила, — Обязательно соглашайтесь, Елена Николаевна, если бы не здешние врачи, я бы и не знаю, что… — Она всхлипнула под сочувственные взгляды присутствующих (все, похоже, уже в курсе нелегкой судьбы женщины).

— И вправду, Лена, соглашайся! — Попросила Быстрицкая.

— Соглашайся, — Кивнул Юрий Мефодьевич.

Высказались и остальные, и, наконец, Гоголева согласилась.

— Можем отвезти вас в одну из местных больниц — уверен, что они тоже хороши, но, если выдержите перелет, я бы рекомендовал медицинский центр Уцуномии — у нас там связи, — Предложил я, когда мы провожали управляющего (вручил ему пленку и ответы на письма), актрису и Люду до машины.

— Я еще — ого-го, так что давай связи! — Расправила она плечи.

Попрощались, раскланялись, и, немного приуныв, разошлись по комнатам. Хорошо, что Елена Николаевна не умерла — было бы прямо жуть как грустно. А так — не знаю, как ее судьба сложилась в моем мире, но немного японской медицины явно пойдет ей на пользу. Может и еще у меня посниматься успеет.

Закрыв за собой дверь, набрал номер и начал жаловаться Хэруки. Напитавшись сочувствием, поинтересовался делами школьными.

— Во все классы установили новую мебель и доски! Теперь у нас металлические, на таких пишут маркером!

Вот и эхо удачно проведенного фестиваля!

— А еще — мы официально в книге рекордов Гиннеса, на фестиваль пришло 11437 человек!

— Потрясающе! — Впечатлился я.

— А еще — твоя бабушка очень популярна у девушек нашего класса! — Порадовала она меня еще одной новостью.

В прошлой жизни, знай я, что бабушка тусуется с моими одноклассниками, помер бы от стыда, а тут — ничего, нормально.

— Еще два дня! — Вздохнула она, имея ввиду мое возвращение домой на выходные.

— Совсем мало! — Подбодрил я девушку, — И я тоже супер соскучился!

— В пятницу ночуем вместе!

— Это очевидно!

— Так уж и быть, я не стану мешать тебе гулять с сестрой в субботу! — Пообещала она.

— Спасибо за понимание, Хэруки-сенсей!

— Сенсей, хе-хе…

Попрощался и набрал свой домашний номер.

— Дом Одзава, — Поприветствовал меня мамин голос.

— Алло, это я!

— А, сын! И почему это ты так редко звонишь? — Сразу пошла она в наступление.