– Эм, привет. Ты в порядке?

– В какой-то степени, - жив и ладно.

– Что такое? Ты заболел?
– в голосе послышались тревожные нотки.

Волнуется за меня. А я – настоящая сволочь.

– В какой-то степени. Похмелье – страшная вещь, солнышко. Хотя, недавно вы вроде как познакомились, - хмыкнул я и тут же пожалел об этом. По голове, будто чем-то ударили. Еще и тиканье часов раздражало. Стянув браслет с руки, швырнул к дальней стене. И черт с ними если сломаются, хочу тишины.

– Айяяй, Ян. Не забывай о карме. Не стоит её портить себе, - она меня дразнит? Ну, малышка...

– Поверь, мою карму ничто уже не испортит.

– А ты мне между прочим обещал сегодня культурную программу. А сам…

– Приезжай. Будет тебе программа. Правда, не обещаю, что культурная.

С минуту на том конце трубки повисло молчание, прерываемое лишь тихим дыханием. А затем раздалось тихое:

– Ну, жди.

И после гудки. Кажется, я только что вырыл сам себе яму.

Или наоборот, вытянул счастливый билет…

После моего звонка Яну, прошло около получаса. Я уже была собрана, но никак не решалась идти. Папа снова уехал в командировку, а мама пошла с подругой по магазинам. Единственное, что меня смущало – это то, что Гордеев сказал мне в конце фразы...

Не давая себе больше времени на размышления, я встала с кровати и прямиком направилась к выходу.

По дороге к учителю, я зашла в супермаркет и купила фруктов и сока. А вообще, откуда мне знать, что нужно при похмелье? Поэтому пускай, потом ничего не говорит мне про это.

Поднявшись в лифте на его этаж, я позвонила в квартиру. Дверь мне открыл взъерошенный парень в одних джинсах. На щеках виднелась легкая небритость.

– Привет, – сказала я, раскачиваясь с пятки на носок.

– Привет, – Ян отступил назад, пропуская меня в квартиру.

После того, как я зашла, послышался щелчок замка.

– Давай, помогу, – сказал он, когда я расстегнула замок на своей кожаной куртке, и стал стаскивать ее с моих плеч, параллельно задевая кожу рук под тонкой тканью рубашки.

– Ты дрожишь, – заметил он.

– На улице холодно.

– И краснеешь, – сказал он и провел пальцами по моей щеке.

– На улице…

– … холодно, - не дал договорить мне он и улыбнулся.

– Да.

– Заходи тогда, грейся.

Я прошла в зал и села на диван, на котором валялся плед. До этого Ян, видимо, спал.

– Я тебя разбудила?

– Нет, просто валялся, пока выходной.

– Завтра в школу, не напоминай, – взмолилась я, нахмурившись. – Это, кстати, тебе, – вспомнила я про пакет и отдала его парню.

Он покрутил им и вздохнул:

– Ничего не гремит, а я уже размечтался.

Он видимо понял, что я не поняла фразу, потому как пояснил:

– Людям, болеющим похмельем, принято приносить пиво.

– Думаешь, мне бы его продали? Могу сбегать за лимонадом. Ты как?

– Я и забыл, что ты еще мелкая, – усмехнулся он и потрепал меня по голове.

– Эй, я не мелкая! – я вскочила с дивана и встала на ноги. – И вообще, кто-то мне здесь программу обещал, – я уже стояла, уперев руки в бока.

– Обещал – будет, – кивнул Гордеев. – Ты бросаешь мне вызов? – с усмешкой спросил он, и резко подавшись вперед, дернул меня за руку к себе.

Таким образом, я оказалась у него на коленях. От такой близости дыхание мгновенно сбилось, а сердце забилось с бешеной скоростью.

По его лицу читалось, он думает, что я с криком брошусь от него куда подальше. Если честно, то мне и, правда, хотелось так сделать. С трудом я поборола в себе это желание и решила попробовать доказать ему, что я не маленький пугливый ребенок, каким он меня считает.

– Ты его бросил, я приняла. Все честно, – сказала я и положила руки ему на плечи.

От соприкосновения с обнаженным телом, стало покалывать кончики пальцев. Необычное, новое, но приятное ощущение. Не знаю, откуда во мне взялась эта смелость, но легкими прикосновениями пальцев я провела вдоль его руки от плеч к запястьям. Смех на его лице тут же пропал, сменившись удивлением.

Гордеев быстро вернулся к прежнему состоянию и уже через мгновение, опустил мои руки себе на грудь. Я посмотрела ему в глаза и скорее догадалась, чем поняла, чего он хочет. Я абсолютно не знала, что делать и действовала на уровне каких-то подсознательных инстинктов. Смотря ему ровно в глаза, желая видеть, правильно я все делаю или нет, я вела ладонями вниз, опускаясь по твердому прессу на животе, чувствуя, как под моими руками мышцы становятся более напряженными. Мои руки остановились на линии джинс, прямо на ремне. Все, дальше – ступор.