Оля соглашается. Мы разговариваемся. Оля расспрашивает о Степе, о садике, в который он ходит и о школе. От разговора нас отрывает та, кого я меньше всего хотел бы видеть — Жанна.

Она вихрем врывается в палату и, удивленно уставившись на Олю, двигается к нам. Я хмурюсь и сжимаю челюсти до хруста. Причина ее прихода мне неясна, потому что единственное мое желание — сжать руки на ее шее.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю.

— Я? — она усмехается. — Я мать Степана. А вот что здесь делает она… и вообще, что это за идиотское уведомление? У тебя ни за что не получится лишить меня родительских прав — закон всегда на стороне матери.

Оля

Я не знаю, зачем вернулась. Просто… стало так жаль этого маленького малыша, прикованного к кровати. Я все время представляла на его месте Тимофея и едва сдерживала слезы. Дети не должны страдать. Дети не должны чувствовать себя ненужными.

Я хотела поделиться с маленьким Степаном лаской. Подарить ему чуточку любви, чтобы ему хотелось вернуться к жизни, к отцу, который его ждал.

Макар многого не показывал, но я видела, с какой тоской и ожиданием он смотрит на Степана. Как ждет, когда тот откроет глаза и произнесет едва слышно “Папа”.

Я не жалела о своем решении вплоть до прихода Жанны. Вот уж кого, а ее видеть хотелось в последнюю очередь. Скандальная, истеричная, с высоким голосом… ее невозможно было слушать. А еще как только она вошла и открыла рот, мне тут же захотелось ей его закрыть.

На кровати лежал ее ребенок. В коме. Доктор сказал, ему нужны были положительные эмоции, а здесь она… с истерикой и претензиями.

Я даже глаза прикрываю, надеясь, что она исчезнет, но Жанна по-прежнему стоит на своем месте. На меня смотрит с ненавистью, словно это я у нее мужчину увела шесть лет назад. А ведь все не так было и при этом у меня к ней ненависти нет.

Теперь я знаю, как было. Макара оправдывать не стану. Статус “виновен” к нему априори прикреплен, но я хотя бы знаю, что переспали они не на трезвую голову. Вон, он до сих пор утверждает, что ничего не помнит. Глупо, конечно, этому верить, но я почему-то верю.

— Она здесь поддерживает Степана. Твоего, как ты выразилась, сына. Он здесь не один день уже и не два, а ты только сейчас приехала? Не стыдно?

Я хочу сказать Макару, что продолжать стычку здесь не стоит, но он понимает это сам. Хватает Жанну за руку и, не обращая внимания на ее возмущения и крики, выталкивает ее в коридор. Я иду следом.

Оставаться, чтобы выслушивать их ссору не собираюсь. Выйду и тихонько уйду, но Жанна перекрывает мне путь, едва я собираюсь это сделать.

— А куда это мы? Как спать с моим мужчиной, так это мы быстро, а как запахло жареным, так сбегаем? Нет уж, дорогуша, постой, посмотри на разборки, раз уж полезла в нашу семью.

— Нет никакой семьи, — спокойно говорит Макар и притягивает меня к себе, словно защищая.

У Жанны лицо перекашивается от этого заявления, а я себя чувствую немного неуютно, хотя и куда более спокойно под крылом Макара, чем под давлением Жанны. Следы от ее цепких пальцев, чувствую, так и останутся на нежной коже. Я вообще к касаниям чувствительна слишком. Чуть что — сразу синяк, а тут такой захват.

— Конечно, нет, — бурчит Жанна недовольно. — Ты как ее увидел в прошлый раз, так и пошло у нас все наперекосяк. А до этого пять лет жили прекрасно.

Я слушать все это не хочу. Мне неприятно. Я все еще не знаю истинного положения вещей. Только то, что рассказывал Макар. Жанна же… совершенно противоположные вещи говорит и мне очень сильно хочется ей поверить. И послать Измайлова куда подальше. Я даже думала уехать из страны снова. Заняться писательством снова. Я ведь даже псевдоним новый сделала и разместила те несколько написанных глав по доступным порталам.

К сожалению, прежний мне больше не доступен, так как в этот раз я писала не на английском. Изливала душу на родном языке. Благо, я узнала, что крупнейший портал для авторов приглашает к сотрудничеству. Туда я и пошла. И все же думала о том, чтобы уехать. Подобные эмоциональные качели с бывшей женой Макара меня мало интересовали. Как и их разборки.

Я мягко высвободилась из объятий Измайлова, отошла и сказала, что времени у меня нет и мне нужно уйти. Макару это, конечно, не понравилось, зато осталась довольна Жанна. Она улыбнулась так, что у меня ни малейшего сомнения не осталось — могла бы, то стерла меня с лица земли. Я почему-то ей мешала, раздражала. На счастливую женщину она была похожа в последнюю очередь, но что-то мне подсказывало, что и счастья там не было.

— Вот и вали! — летит мне в спину от нее.

Я совсем не удивлена. Все же, в ней гордости никогда не было. По пути к лифту вспоминаю, как она набралась смелости и подошла ко мне. Я тогда о ней и не знала толком, даже не видела. Я знала, что у Макара есть соседка, с которой он хорошо общается, но кто она — понятия не имела. Узнала, когда она пришла ко мне с требованием отпустить Макара и дать ей возможность построить свое счастье. Макару я об этом, разумеется, не сказала. А Жанне посоветовала отвалить от мужчины, глядишь и найдется тот, кто на нее посмотрит.