Я несколько мгновений глупо смотрю на Макара. Он уже сказал, что у него ничего не нашли, что его жизни ничего не угрожает, но ведь боли есть. И ему не помогают таблетки. Вернее, помогают, но не все. Большинство из них не действуют, а те, которые дают эффект, выписывают только по рецепту и они тоже вызывают привыкание.

— Тебя выписывают. Они больше не будут обследовать? Или ты переводишься в другую клинику?

— Врачу, который поставит мне диагноз, не нужны обследования, — поясняет Макар. — Мне нужна помощь психотерапевта.

Я несколько раз недоуменно моргаю.

— То есть как…

— Психосоматика, вероятно. Я не специалист, Оля. Я понятия не имею, почему. Боли есть — диагноза нет. Причин не доверять обследованию у меня нет, здесь лучшие врачи, Степан лежит в их же клинике, только в детской.

После его слов повисает пауза. Я не знаю, что сказать, потому что попросту не представляю, как можно придумать боль. Она либо есть, либо ее нет, но у меня никогда подобного не было, а это не означает, что не может быть у других.

— Что с этим делать? В смысле… это лечится?

— Выдали направление к психотерапевту. Лечится, конечно. Только оперировать не смогу.

— Все так плохо?

— Все будет хорошо, — заверяет меня Макар. — Нужно поехать к Степану.

— Я была у него. Езжу каждый день. Врач говорит, показатели стали лучше и стоит ожидать, что вот-вот он придет в себя.

— А Тимофей? Я соскучился.

— Просится к тебе.

— Нужно было взять его.

— Да, стоило.

Мы не говорили о том, что будет после его выздоровления. Вообще это не обсуждали. Я приезжала к Макару каждый день, поддерживала его, потому что чувствовала, что должна быть рядом и потому что не хотела его отпускать. Сейчас все изменилось. Ему больше не угрожает смертельная опасность и мне, вроде как, больше нет необходимости постоянно быть рядом. Только вот… хочется. Как представлю, что мы будем редко видеться — душа не на месте. Это нелогично и глупо, но мне без него плохо. Хуже, чем с ним.

Подумать и поговорить об этом мы не успеваем, потому что дверь с грохотом распахивается. Мы отлипаем друг от друга. Я неловко отхожу, думая, что это доктор. В палату врывается Жанна. Я почему-то не удивлена, хотя… логичнее было бы поехать к сыну. Она так ни разу Степана не посетила. Зато вот — приехала к Макару. Я, как женщина, прекрасно понимаю, что она хочет вернуть именно его, а на ребенка ей наплевать, хотя как мать я, конечно, этого не понимаю.

— Макар! — восклицает Жанна, приближаясь. — Я только узнала, представляешь? Мне мама твоя позвонила, сообщила.

— Я ей сказала, — поясняю Макару.

Он ничего маме не говорил. Сказал, что уедет на несколько дней и попросил ее побыть со Степаном. А я ей сегодня сказала, что Макар в больнице. Она сегодня вела себя иначе. Смотрела на меня с мольбой, когда просила сказать, что с ее сыном. Я не имела права скрывать, а соврать не могла. Сказала о том, что его забрали в больницу. Ирина даже спрашивать не стала… сразу поняла, что из-за головных болей. Мне оставалось только представить, как давно и часто они его мучают, раз знает даже мать, а они видятся не так часто.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Макар.

Видно, что ему ее присутствие неприятно. Он хмурится и морщится. Я начинаю волноваться, что головная боль вернется. Все те дни, что Макар провел в больнице, все было в порядке. Его не преследовали боли, он спокойно спал. Бессонница была еще одним симптомом, который взяли на заметку врачи. И здесь тоже ничего.

— Беспокоюсь о тебе! Мне мама твоя вся в слезах позвонила, сказала, что боли тебя замучили и что ты в больнице…

— Уходи! — отрезает он, засунув руки в карманы. — Уходи отсюда, иначе мне придется выставить тебя за дверь насильно и обратиться в полицию с просьбой запретить тебе приближаться ко мне и к сыну. Клянусь, я сделаю это.

— Ты не сможешь! Не сможешь лишить меня ребенка.

— А он тебе нужен? Ты ведь даже не была ни разу у него. Забыла уже?

Жанна поджимает губы, я же беру с кровати сумку и собираюсь уйти. Слушать их разборки не хочу.

— Это все ты, — налетает она на меня. — Ты виновата, мразь!

В какой-то момент мне кажется, что Жанна меня ударит, но Макар преграждает ей дорогу. Становится впереди, хватает за руки и выталкивает из кабинет, захлопывая дверь. Он проворачивает в замке ключи и поворачивается ко мне.

— Прости. За сцену эту прости, видимо, все же придется обращаться в полицию.

— Все в порядке, — говорю, перекидывая через плечо ремешок сумки. — Я пойду, меня Тимофей ждет.

— Не поедешь со мной к Степе? А потом вместе заберем Тимофея и… — Макар замолкает, словно размышляет, но быстро продолжает: — Я бы хотел провести время с вами. Можем поехать в тот дом, о котором я тебе говорил. Документы, кстати, готовы. Я переписал его на Тимофея.

Для меня слишком много информации. Дом, Степан, Жанна, наш сын и желание Макара провести с нами время. Изначально я именно так и планировала — поехать с ним к Степану, а уже потом… но сейчас не могу. Мне нужно остаться наедине с собой, подумать, принять решение. Я испугалась за жизнь Макара, ужаснулась, что могу его лишиться. Сейчас же, когда опасность миновала…