— Где она их взяла? — Изумлённо спросила Тася Митяя. Тот пожал плечами и заказал морепродукты и картошку.

Оказалось, травы не жарят просто так, вначале их обмакивают в какой-то кляр. Тася попробовала и крапиву, и мяту, и одуванчики. Надо сказать, довольно вкусно, хотя мало — каждая травинка после кляра и жарки становилась хрустящей, но в размерах почти не увеличивалась. В общем, креветки и картошка, которую жарил Митяй и которую Тася исподтишка таскала в свою тарелку, оказались гораздо вкусней. Но, возможно, дело было не в еде, а в самом процессе воровства. Ворованное ведь всегда вкусней обычного.

Вначале Тася собиралась посетить ещё какую-нибудь палатку, но быстро поняла, что видеть еду больше не может.

— А что тут за аттракционы? — Чтобы отвлечься, она стала рассматривать карусели и непонятные конструкции, похожие на небольшие надувные горки.

— Похоже, мы слегка выросли и не сможем на них пойти. — Улыбнулся Митяй.

Точно! Все эти аттракционы выглядели так, будто были рассчитаны на пятилеток.

— Хотя есть вероятность, что они как-то трансформируются. — Прикинул Митяй, внимательно изучая ближайший.

Однако Тася вспомнила о других делах, которые ей хотелось бы решить немедленно, и они были важней, чем покатушки на карусельках.

— Ладно, потом посмотрим. Давай всё-таки дойдём до медкапсулы.

— Давай. — Сразу же согласился он.

Митяй тут же встал и принялся искать дрона, про которого они совершенно забыли. Оказалось, Друг так и висел у входа. Похоже, это значило, что выход из этой столовой всего один и он его таким своеобразным образом охранял.

Когда Тася и Митяй подошли к дрону и выразили желание отправляться дальше, тот вдруг ответил:

— Дальше нельзя.

Тася, которая уже успела сделать шаг на выход, опешила.

— Что? — Спросил Митяй.

— Дети остаются здесь.

— Где здесь?

— В столовой.

— Почему?

— На вас хочет посмотреть Богиня.

Тася с Митяем переглянулись. Богиня — это…

— Это местная жительница? — Шёпотом спросила Тася.

— Она идёт. — Ответил дрон и застыл. И мимика на его фальшивом лице застыла тоже.

Митяй вдруг оказался очень близко и схватил Тасю за руку.

— Не двигайся и не говори. Пока не поймём, что происходит. — Сказал сквозь зубы.

— Хорошо.

Стало страшно. Тася не к месту вспомнила пенёк… ту гору, которая рухнула. Они просто взяли и взорвали её. Какой-то там Строитель. Возможно, он был один. В одиночку взорвал целую гору. А что это значило? Да ещё все возможности Саблезуба…

Это значило, что местные всесильны.

И как не повезло, что про них узнали! Но почему? Они ведь сидели тихо, ничего не сломали, никуда не лезли. Всего час назад разговаривали о том, какая удача, что местные о них не знают. И нате вам!

Ждать Тасе тоже не нравилось, но ждать и не пришлось. В коридоре показалась цветная фигура… очень похожая на ту, что разговаривала с Саблезубом.

Тася так и думала, что речь о ней!

Смотрелась фигура очень странно. Как пятно. Она мерцала и местами переливалась. И всё же имела чёткие контуры женской фигуры, разве что была размерами больше человеческой, по прикидкам Таси, примерно на треть. В прошлый раз вроде бы она была меньше… хотя могло и показаться. До того ли было Тасе в прошлый раз?

Фигура вошла, хотя ноги не то чтобы передвигались, они будто мигали — и оказывались в другом положении. Лицо тоже было сплошным фоном, на котором не разглядеть ни глаз, ни рта. На нём просто двигались пятна, будто глаза и рот сползали в сторону и это выглядело, прямо скажем, жутковато.

Богиня прошла мимо и замерла в стороне, лицом в другую сторону. Видно было профиль с острым носом, совершенно человеческий.

— Дети. — Раздался хрустальный женский голос. — Снова дети. Дети везде.

Она замолчала, Тася покосилась на Митяя — тот застыл, настороженно следя за фигурой и ожидая продолжения.

Фигура подняла руку и как-то непонятно пошевелила пальцами. В ответ на это движение активировался дрон и подплыл к ней, и замигал, и застрекотал. Похоже, они таким образом общались.

Богиня вдруг тоже застрекотала. Не открывая рта. Такие звуки человеческие связки произносить не могут. Тася почувствовала, как напрягся Митяй, он сильно, до боли, сжал её руку.

— Сколько здесь детей? — Вдруг безо всякого перехода от стрекотания к человеческой речи спросила Богиня.