Я сидела на мягком кресле и, откинувшись на спинку, уже слегка съехала набок. Как держалась? Почему не упала? Спина откровенно ныла, находясь в полусогнутом состоянии. Немалых трудов стоило не подать звука, хотя бы не поерзать на сидении и не показать, что теперь я все слышу и частично вижу.

Рядом нервно тряслась мускулистая нога в брючине из черного плотного материала. Мужчина постукивал каблуком по полу. Также от него исходил еле слышный напев армейской песни, который вскоре прервался. Этот человек присвистнул, хохотнул басом и продолжил бормотать.

— Может, заткнешься? — не выдержал кто-то с бокового сидения.

Нога перестала трястись. Я чуть приоткрыла левый глаза, но ничего не рассмотрела.

Песня продолжилась. Ритмичная, довольно живая, не вписывающаяся в господствующий в салоне мрак.

— Рэйш, он положил пятерых наших. Тебя это не беспокоит?

— Четверо из них роботы, — басисто отозвался рядом сидящий мужчина.

— А пятый?

Я заметила его отмашку. Нога снова затряслась.

— С этой что сказали делать?

— В лабораторию. Им как раз нужен новый материал.

— Не, ее не возьмут, слабенькая.

Сосед по сидению схватил меня за подбородок, отчего пришлось плотно прикрыть глаза. Он повернули мое лицо к свету, проникающему из окна. Алиита, скорее бы все это закончилось! Я расслабилась. Не подала ни единого признака жизни, чтобы вновь не получить удар по виску.

— Симпотная, — цокнул языком рядом сидящий мужчина и отнял руку. — Кстати, как думаешь, что Артан сделает с блондинкой?

Его собеседник со свистом втянул воздух.

— Нам до этого не должно быть дела, — резким тоном ответил он, пресекая последующие вопросы.

Дальше ехали молча. Я ж не видела смысла что-либо рассматривать и больше не открывала глаза. Думала, от воспоминания о предательстве Ноль Второго станет больно. Мне же было никак. Да, киборг необычный. За какие-то сутки смог расположить к себе, даже убедить в своем намерении сделать все возможное и невозможное ради меня. Напомнил, каково это, быть женщиной. Заставил почувствовать себя нужной, желанной, особенной. За какие-то сутки!

А сейчас у меня снова в груди появилась пустота. Нет, теперь там работало механическое сердце. Вот только эмоции словно выгорели. Сколько бы я ни сдерживала их и ни пыталась мыслить здраво, не поддаваться обаянию, странному умению помощника завораживать, все же оказалась слишком слаба. Видимо, робота напичкали-таки какими-то запахами.

«Стоп. Хватит!»

Сколько можно копаться в себе? Подумаешь, увлеклась роботом. Бывает… У кого бывает?!

Я едва не застонала в голос, выдавая себя с потрохами. Но уговоры не действовали. В груди разрасталась выжженная пустошь, которую не остановить даже ливнем логических обоснований. Потому что нельзя быть такой слабохарактерной! Это ведь даже смешно: горевать из-за предательства киборга, который и твоим-то не являлся.

Авто вильнуло вправо. Я на миг открыла глаза, но не испытала даже страха. К нам неумолимо приближались черные высокие стены, за которыми я столько лет боялась оказаться и при одном виде которых невольно тряслась. А сейчас словно смирилась. Наверное, так как это логически верное завершение моего жизненного пути.

Что меня ждало? Исследования? Я готова. Боль была, потеря была, дурдом так точно был. Теперь я стану киборгом, как Ноль Второй. Интересно, как он попал к людям Артана? Он ведь тоже лираец — теперь я знала точно, так как лишь у нашей расы ритм сердца имеет дополнительный особый стук из-за Миалы. Хотя нет, мне не суждено стать даже напичканной проводками машиной — главного органа-то нет. Значит, мое предназначение — утилизация.

Скорость авто замедлилась. Я услышала, как отворилась дверца. Меня подхватили на руки, небрежно положили на что-то довольно твердое. От механизмов снизу пошла мелкая вибрация.

— Куда?

— К вам. Особых распоряжений на ее счет не поступало.

— А этого?

Я вздрогнула. Он здесь? Хотя тут же пришлось осадить себя, заставить выбросить из головы Ноль Второго. Киборг пренебрег мной в самый ответственный момент, так почему я должна вести себя иначе?

— Тоже к вам.

— Зачем? Отправьте сразу на утилизацию.

Я сквозь сомкнутые веки различала тени, скользящие по мне.

— Хм, ладно. Грузите сюда. Шимэйс, женщину в семнадцатую. Я подойду… позже.

Легкое прикосновение к плечу, словно задели случайно, и на мой живот легло нечто холодное, но не тяжелое. Я различила размеренные шаги, эхом уносящиеся вдаль.

Может, подскочить? Голоса остались позади. Мы наедине. Вряд ли этот Шимэйс особо опасен. Хотя какой смысл?

Я все-таки сдалась. Навалившаяся апатия оказалась слишком сильна. Я не сопротивлялась, когда меня с помощью специальных механизмов перекладывали на операционный стол. Позволила зафиксировать свои ноги и руки. Лишь дернула головой, когда сверху включился яркий свет, от которого даже с закрытыми глазами хотелось жмуриться.