Униженное преклонение перед Империей приводило к тому, что богатые люди, заработав денег, стремились уехать в персидские княжества, чтобы приобщиться к великому. Многие сохраняли бизнес на Родине, но семьи увозили за границу, считая, что именно там они достойны жить, среди НАСТОЯЩИХ ЛЮДЕЙ. Но для местных они как были варварами, так ими и оставались, вызывая усмешки своим глупым кичем и попытками придать себе важности дорогущей одеждой и украшениями.

За десять лет Хью, лишенный предрассудков отца, научился тихо ненавидеть имперцев. Но, получив приличную закалку в элитной школе, он мастерски скрывал свои мысли и эмоции. Собственно, это и было основным в воспитании юноши из хорошей семьи. Манеры, умение скрывать от окружающих свои настоящие чувства и кое-какие знания. Ну, и веками вбитое в персов высокомерие, конечно. Они его презирали, он их в ответ ненавидел, вот так Хью и проучился все это время, мечтая выбраться из элитного гадюшника, переполненного гомиками и педофилами.

И вот он дома! Гостиница с видом на порт города Ипсвич, где он остановился после прибытия, резанула его глаз, привыкший к имперским порядкам. И прислуга недостаточно расторопна и улыбчива, и кран в ванной подтекает. Ну да ладно! Завтра утром его заберет машина, и он будет дома. Он, наконец, увидит маму и любимую сестренку, с которой родился с разницей в пятнадцать минут. И Хью, счастливо улыбаясь, заснул ровно в тот момент, когда его щека коснулась подушки.

Он проснулся от взрыва и удара, от которого содрогнулось здание гостиницы. Хью бросился к окну и увидел, что здания порта разрушены и горят. Корабль, на котором он приплыл вечером, накренился, черпая воду огромной дырой в левом борту. Он тонул на глазах, это был вопрос лишь нескольких минут. У пирса было мелко, и он так и останется здесь, возвышаясь над водой огромной железной тушей. В грузовую часть морской гавани королевства ударила еще одна ракета, перекручивая взрывной волной портовые краны, которые стали похожи на уродливо-причудливые цветы. Кто-то с методичной точностью разрушал порт и стоявшие в нем корабли, которые расстреливались с воздуха. Внезапно грохнуло где-то далеко, потом еще и еще. Но это было уже на окраине. Порт пылал, и вскоре по улицам понеслись пожарные машины, но даже отсюда Хью было видно, что их усилия тщетны. Муравьи, которые пытаются затушить костер, так это выглядело сейчас. Бессмысленно и бесполезно.

Хью посмотрел на часы. Четыре утра! А сон, как рукой сняло. Да и какой может быть сон, когда началась война. Пожалуй, стоит собрать вещи. Война войной, а от Кембриджа час пути на автомобиле. Отец, скорее всего, пришлет машину раньше. Хью поднял трубку телефона, то та неожиданно оказалась мертва. Света не было тоже, равно как и воды в кране, и это наводило на самые скверные мысли. Он собрал свои вещи, аккуратно поставил все в рядок, чтобы водителю было удобно все забрать, и спустился вниз. Пока он не понимал всей глубины происходящего, и его накрыло нездоровое веселье. Порт пылает, по городу мечутся перепуганные полуодетые люди. Для юноши, которого жизненные неурядицы всегда обходили стороной, все это казалось ненастоящим, как будто из фильма-катастрофы. Ведь он смотрит это все на экране. Сейчас фильм закончится, и он пойдет домой, выпьет теплого молока на ночь и ляжет в мягкую постельку, в которой спокойно проспит до утра.

Постояльцы гостиницы высыпали на улицу, как и прислуга. Все спрашивали друг друга, что случилось, но никто ничего не знал, что, впрочем, не мешало задавать этот дурацкий вопрос по кругу и дальше. Наряд полиции, что удивлял растерянным видом, тоже ничего внятного пояснить не смог, но с хмурыми лицами патрулировал улицу, выискивая беспорядки, которые нужно было пресечь. Впрочем, их пока не было. Люди со страхом смотрели на зарево, окружающее город, и Хью слышал обрывки фраз, которые относились к каждому из видневшихся пожаров.

– Электростанция горит…

– Водозабор тоже…

– Военную часть разнесли…

Однако! Кто же так несчастный Ипсвич утюжит? Такие силы даже не у всех персидских князей есть. Неужели сам император на страну осерчал? Да чем же они его прогневать могли? Ведь их страну на карте пальцем закрыть можно. Он, может, о ее существовании и не знает вовсе. Хотя, наверное, это не так. Хью точно знает, ракетные крейсеры только у императора есть, и у князя Ардашира. Но зачем Ардаширу бомбить его страну, Хью даже представить не мог, фантазия отказывала. Тогда, это все-таки император, больше некому. Да что же тут происходит?

Рассвет наступил как-то неожиданно быстро, но машины все не было. Не пришла она и к девяти, как должна была. Хью растерянно стоял на улице, понимая, что в этой жизни что-то необратимо сломалось, раз он, самый богатый жених королевства, стоит на улице, как обычный смертный, униженно ожидая, когда его увезут домой. Только сейчас его начало точить странное чувство. Ведь и там, дома, тоже может быть не слишком хорошо. А вдруг бомбили не только Ипсвич, но и Кембридж. И теперь, в этом хаосе, про него все забыли.

Надо зайти в ресторан гостиницы, позавтракать. Проклятье, ведь нет света и воды. Он что, останется голодным? Странное, совершенно незнакомое чувство, заворочалось в груди парня. Это был робкий, только-только зарождающийся страх перед неизвестным. А это чувство Хью было незнакомо совершенно. Ему до этого просто нечего было бояться. Школа не в счет, там все опасности были известны. Не попасть под утонченные издевательства высокомерных одноклассников, не остаться в одной комнате с одним из учителей, охочим до мальчишеских задниц, и так далее. К этому Хью привык, и научился выживать в том гнусном бульоне, где росла элита имперского общества. Но никогда еще он не оставался голодным, и никогда он не боялся за свою жизнь. И то новое будущее, что он начинал чувствовать, будучи крайне неглупым молодым человеком, пугало его просто невыразимо. Ведь к такой жизни его никто не готовил.

207 день катастрофы.

Хельга сидела рядом с братом и терпеливо ждала. Их нанял парень с того берега, чтобы сопроводить какого-то чудака, которого неведомо каким ветром занесло в Кембридж. Судя по тому, что он остался жив, работать ножом и стрелять чужак умеет неплохо. Покусали его, конечно, но он остался жив, и патроны есть, а это что-то, да значит. Солнышко уже припекало, и Хельга подставила ему хорошенькую, не слишком чистую мордашку, мечтая, чтобы, наконец, ушла эта смертельная бледность и худоба. Ведь она была одной из самых красивых девушек королевства. Это было так давно. ДО! И этот дом, на ступенях которого они сидят с братом, ей хорошо знаком. Это же их дом, точнее дом их папы. Он сдавал тут квартиры внаем. Папа! Хельга начала вспоминать…