— Я не голоден, — едва войдя в комнату отдыха, где я ждала, сказал хозяин и прошел дальше. — Но мне нужно отдохнуть.

Я пошла к столу с намерением убрать то, что только что подготовила, но заметила, что он не ушел, а остановившись в дверях, смотрел на меня, словно чего-то ожидая.

— Я же сказал, что мне нужно отдохнуть.

Я смотрела на него, не понимая совершенно, чего он от меня хочет. Но когда, вздохнув, он двинулся ко мне, я тут же сообразила, что, похоже, мне снова грозит стать его подушкой. Приборы выскользнули из моих рук, зазвенев, и я отступила, замотав головой. Хозяин шел ко мне, словно не замечая этого молчаливого протеста. Ухватил за руку и потянул за собой. Я уперлась, не желая больше в его играх участвовать, моё терпение истощилось! Он остановился.

— Хорошо, — легко пожав плечами, он развернулся и, взяв меня за плечи, заставил пройти несколько шагов до дивана, и легонько толкнул, вынуждая сесть. А потом совсем как вчера улегся, используя мои колени, как подушку!

— Не люблю спать при свете, — с этими словами он нашел мою ладонь и положил её себе на лицо, так, чтобы глаза оказались прикрыты.

Я пребывала в ступоре от его действий не меньше минуты, прежде чем убрала свою руку и дернулась, попытавшись встать.

Хозяин открыл глаза и снова вздохнул. А потом перевернулся на другой бок и так быстро переместился выше, что я оказалась зажата в углу дивана между ним и подлокотником, что я только вжаться в спинку успела.

— Я просто хочу немного поспать. Это так сложно?

Не могу на него смотреть, тем более так близко!

— Я не подушка.

— Я же не использую тебя, как дакимакуру.

Как дакимакуру?! Мне очень живо представилось, как он лежит, закинув на меня ногу и обхватив руками, словно я живая подушка для обнимашек. Да что у него в голове?!

— Вы не можете заставлять меня. Я не хочу этого делать!

— Не хочешь? — задумчиво протянул он.

Его палец коснулся моего виска, провел вниз по щеке и вплоть до самой шеи, пока не коснулся воротника блузки. Если бы было куда, я бы отодвинулась, но сейчас я только сжалась, ожидая дальнейшего. А он еще и наклонился, приблизив свое лицо так близко к моему, что его губы почти касались меня, когда он говорил.

— Могу предложить обмен. Или я сплю на твоих коленях, когда мне захочется… — наверняка он нарочно тянул эту выматывающую паузу! — Или ты целуешь меня утром и вечером. Приветствуя и прощаясь. Что выберешь?

Я буквально задохнулась, услышав это! Еще и щеки покраснели, а он прекрасно видел это! Я повернулась, забыв, что он недопустимо близко сейчас и растеряла все слова, лицом к лицу с ним оказавшись. Он первым отвел взгляд. Точнее опустил его на мои губы, и я точно поняла, что сейчас произойдет! Увернуться едва успела — его губы скользнули по моей щеке.

— Я не буду делать ни того, ни другого!

— Разве я сказал, что у тебя есть право отказаться?

— Но оно у меня есть!

Каким образом я оказалась из сидячего положения в лежачем, я понять не успела. Совсем так, как мне представилось, нога хозяина легла поверх моих ног, одна рука на талии, другая под шеей.

— Пожалуй, я поменяю условия, — подчеркнуто внимательно осмотрев меня с ног до головы, сказал хозяин. — Мне достаточно спать на твоих коленях, но так намного лучше.

И он положил свою голову мне на плечо. Мне просто визжать от ярости хотелось! Я стала извиваться, отталкивая его, но мои руки очень быстро оказались зажатыми и поднятыми над головой.

— Ты знаешь, когда вот так извиваешься, прижимаешься ко мне так тесно. И это очень волнует меня.

Я, конечно, прекратила двигаться тут же, испуганно глядя на него. Он казался спокойным, но я чувствовала просто, что он злиться сейчас. И он прижимался ко мне слишком сильно. Твердый, как каменная глыба, о которую я только разбиваться в кровь могла.

— Отпустите, — мне показалось, я сейчас задохнусь!

— Будешь послушной?

— Нет!

Но к моему изумлению, он тут же отпустил меня. Я убежала, забыв обо всем, желая только оказаться как можно дальше и как можно скорее.

И ничего не видя и не слыша вокруг, врезалась в кого-то у лифта.

— Роу? Что случилось? Вы плачете?

Господин Тао смотрел на меня с изумлением и тревогой на лице.

— Нет. Извините. Мне нужно идти.

Я успела проскользнуть между начавшими уже закрываться створками лифта, который, по счастью, еще и пустой оказался. Поспешно утерла слезу, что скатилась все-таки. Водитель посмотрел на меня удивленно, но спрашивать ничего не стал. То, что на мне было пальто, до того, как я вошла в здание, он прекрасно знал. Я села в машину, ожидая, пока меня отвезут в мою тюрьму с наивысшим комфортом!

Я настолько погрязла в своих мыслях, что даже не заметила, куда меня привезли. Когда машина остановилась, я взялась за ручку, но не открыла дверцу, обозревая вход в огромный торговый центр, где мы оказались.

— Господин сказал доставить вас сюда, — ответил на мой недоуменный взгляд водитель. Я смутно вспомнила, что он отвечал на какой-то звонок, но совсем не прислушивалась. Не знаю, что там было на моем лице сейчас, но водитель посчитал нужным извинится.