Он хотел меня унизить? Показать, как убога моя жизнь? Я это прекрасно знала!

— Уходите, — едва справившись с голосом, процедила я, отводя от него взгляд. Он настолько инородно здесь выглядел, что невозможно было просто смотреть. Комната словно меньше стала. Пустые, не слишком чистые стены, окна без занавесок и весь его холеный вид на их фоне просто кричали: «Никогда»!

Он рванулся ко мне, заставив отступить, пока я не оказалась зажата в угол. Испуганно зажмурившись, я чуть не умерла от страха. Запах его одеколона окутал меня, но на удивление хозяин ко мне не прикоснулся, и я открыла глаза осторожно. Бежать было некуда. Он упирался руками в стены, нависая надо мной и прожигая яростным взглядом.

— Просто из человеколюбия, я не могу оставить тебя в таких… условиях.

— Какое вам дело до моих условий! — я опять резко переключилась, от страха перейдя к возмущению почти мгновенно. — Это вас не касается!

— Повтори это еще раз, — промурлыкал он, так резко сменив тон, что я снова сжалась, не в силах на него смотреть. — Если хочешь разозлить меня еще больше — попробуй. Повтори.

Я чувствовала, что задыхаться начинаю.

— Зачем вы это делаете? Зачем я вам?

— Не нужно было приходить в мой дом. И даже раньше, не нужно было подходить ко мне тогда, после аварии. Сама виновата.

— Я просто хотела помочь…

— Помочь?! Сбегая все время!

— Вы не оставили мне выбора…

— И теперь не оставляю. Ты мне должна. Если надо будет, на цепь посажу. Больше сбежать не получиться. Больше ты меня не оставишь!

Я словно выпала из реальности на мгновение. Что он сейчас сказал? Что я ему должна? Подняв глаза, я уставилась на него в полном недоумении.

— Должна? Это были вы?!

Он?! Это он заплатил за меня?! Какая же я дурочка… Размечталась… Если хозяин здесь, значит, искал меня все это время. Даже не представляю, как у него это получилось. Я же не пользовалась ни картами, ни телефонами, ни интернетом — вполне достаточно для того, чтобы исчезнуть в нашем мире. Но не для него. И наверняка он нашел информацию обо мне. Я приезжала для оплаты и, наверное, из долговой конторы ему просто сообщили, что я появилась. Может быть, кто-то ждал и следил за мной оттуда. Так просто…

— Что вы хотите?

Горечь, поднявшаяся в душе, кажется, на языке даже привкус оставила.

Хозяин посмотрел на меня чуть пристальней, уловив перемену и пытаясь понять, что послужило её источником.

— Ты едешь со мной.

— Хорошо.

Я хотела выбраться из угла, в котором он меня зажал, проскользнув под его рукой, но он преградил мне путь.

— Ты не будешь больше сбегать, — словно проверяя мою неожиданную покладистость, сказал он.

— Хорошо.

Я выбралась с другой стороны, и он не стал мне мешать на этот раз. Наблюдал, как я хожу по комнате, собирая мелочи в сумку. Натянув свитер и надев пальто, я пошла обуваться, а он все еще не двигался с места, с недоверием глядя. Когда он вышел вслед за мной, дождавшись, пока я закрою дверь, тут же взял меня за руку. Я не вырывалась, никак не отреагировав. Так мы и спустились вниз. Госпожа Юй вышла на улицу, увидев меня, и с изумлением уставилась, заметив наши сцепленные ладони. Я отдала ей ключи.

— Можете выбросить все, что там осталось. Эти вещи мне больше не нужны. Спасибо вам и до свиданья.

Она молча смотрела, как мы садимся в машину и уезжаем. Я смотрела в окно и ничего не видела. Да и чувствовала мало что. Словно заледенев в один миг. Да и зачем чувства тому, кого купили? Это уже роскошь, доступная только тем, кто может заплатить.

Мы приехали не в особняк, а в тот дом, в котором мне уже довелось побывать. Сейчас мне было все равно, где находиться. Я никак не могла справиться с апатией навалившейся. Слишком много надумала. Чувствовала себя так, словно меня опять предали. Могла бы додуматься, что платить за меня долги кроме этого человека больше некому. И сама себя убедила в обратном — позволила себе надеяться. Тем больнее было разочароваться. В очередной раз. Но больно было все так же…

И я не понимала до сих пор, почему хозяин так за меня цепляется. Нас же нельзя сравнивать. Это просто навязчивая идея — не больше. Почему я стала ее центром, никогда не пойму. Мы слишком разные. И нет ни одного шанса на то, что он меня отпустит. Потратив столько сил и, как оказалось, еще и денег, он сделал меня собственностью своей практически. Я должна была чувствовать себя польщенной? Оценить масштаб произошедшего, те усилия, что он предпринял для того, чтобы найти меня — нет. Только одно — меня растоптали.

Я не смогу оставить все, так как есть. И как мне теперь возвращать этот долг, я догадывалась. Освободиться был только один способ — дать то, чего он хочет. Новизна, азарт пройдет очень быстро. Он поймет, насколько я ничего из себя не представляю, и отпустит. Нужно только потерпеть. Немного. Переступить через себя. Теперь я ему просто должна. Это меня не убьет. Я так думаю. Должна думать!

Убеждать себя — не благодатное занятие. Мы не разговаривали всю дорогу и, приехав, я просто поднялась в ту комнату, где была раньше. Нашла в шкафу одежду. Все новое и моего размера. Меня тут ждали и готовились. Приняла душ, переоделась. Спустившись вниз, нашла хозяина в гостиной.

— Я голоден.

Ужин, сервированный на двоих, нас уже ожидал. Я не чувствовала желания есть совершенно, больше делала вид, что ем. А вот вина выпила сразу два бокала.

— Ты…

Я замерла, не донеся вилку до рта, ожидая, пока хозяин договорит, но он молчал, и я взглянула на него.

— Ты так послушна, что меня это пугает. Где истерика, скандал? Не дрожишь и не плачешь. Ничего этого не будет?

— Не будет, — я продолжила есть.

— Почему?

— Я уже поняла, что все бесполезно.