«Клянусь, Алена. Я не шучу. У тебя остался час. Или ты выйдешь, или же я позвоню ЕЙ».

— Господи... — шепчу. — Он что, номер бабушки знает? Но откуда?!

— Ты с кем там болтаешь? — доносится голос бабули из кухни.

— Ни с кем. Бегу.

Еле заставляю себя поесть. Бабушка странно смотрит на меня. То хмурится, то задумывается, то кладет руку на грудь и морщится.

— Может, сериал какой-нибудь посмотрим, — предлагаю я, дабы отвлечься.

— Пойдем, — улыбается в ответ.

Не успеваю я сесть, как снова звонит телефон. «Рома» — замечаю сразу и кусаю нижнюю губу. Сердце опять начинает колотиться.

— Иди ответь, — говорит бабушка.

— Да, — шиплю, направляясь в свою комнату. Запираю за собой дверь, чтобы бабуля не услышала. — Чего тебе надо?

Тишина. Рома молчит, я же не понимаю, чего он ждет.

— С тобой все хорошо? — тихо спрашивает он.

— Да! — бросаю. — Со мной все отлично! С тобой, я так понимаю, тоже все отлично, Рома.

— Ален, что случилось? Что за тон?

— А что с тоном?

— Сбавь его, — цедит он, на что я начинаю смеяться.

— Ром, а давай ты пойдешь и своей блондинке приказывать будешь! Права там качать! Но не со мной, окей?

Снова тишина. Пару секунд. Хожу из угла в угол. Начинаю грызть ногти.

— Ты где увидела? — он даже не отрицает.

— Знаешь, я так привыкла... Короче, я не удивилась. Прошу тебя, больше не нужно прикидываться хорошим. Или заботливым. Я увидела твое истинное лицо.

Сбрасываю вызов и выхожу из комнаты. Сдавливаю слезы.

Терпение. И это пройдет.

— Да, — бабушка разговаривает по телефону. — Да, конечно. Минуточку, — протягивает мобильник мне.

— Лера?

— Нет, Сережа какой-то.

— Да! — отвечаю. Бабушка садится обратно на диван. — Сука! — цежу еле слышно.

— Выходишь? Или мне продолжить?

— Ты расплатишься, Сережа! — снова цежу сквозь стиснутые зубы, тихо, чтобы бабушка не услышала.

Устало потираю лицо рукой. Кладу бабушкин телефон на стол. Глубокий вдох, медленный выдох. Как пережить этот день?

— Он сказал, что не смог до тебя дозвониться.

— Да, я же с Ромой говорила, — присаживаюсь на корточки напротив. — Бабуль, а я могу на часа два с Ромой... Ну, мы просто...

Врать я не умею. Не знаю, как продолжить речь, что сказать. Но бабушка кивает в знак согласия. А больше всего я радуюсь, что она не спросила, кто такой этот проклятый Сережа.

— Конечно. Иди, дорогая. Только недолго.

— Конечно.

Надеваю джинсы и белую кофточку. Не буду же я наряжаться! Лишь волосы распущенными оставляю и совсем легкий макияж наношу, чтобы Сережа не ворчал.

Рома... Я хотела ему сегодня все рассказать. Но он был занят своей блондинкой. Нафиг я ему сдалась?

— А платья у тебя нет? — кривится парень, когда я сажусь в его машину. — Ладно. Сойдет. Не так уж плохо выглядишь.

— Да пошел ты! — шиплю. — Так не может продолжаться, ты меня понял? Я не хочу играть роль твоей девушки!

— Почему играть? — удивляется, когда автомобиль двигается с места. — Я же тебе сказал, что все серьезно.

— А этого я еще больше не хочу!

Всю дорогу мы ссоримся, но я понимаю, что это бесполезно. Может, завтра с Кириллом поговорить? Как-никак, из парней мне самый близкий именно он. Не знаю, но нужно как-то выкрутиться. Избавиться от этого ненормального.

Машина останавливается у огромного особняка. Ворота распахиваются, и Сережа рулит во двор.

Мы выходим в абсолютной тишине. Парень держит меня за руку, сжимает ее, чтобы я не смогла отстраниться.

Огромный дом. Шикарный. Прислуга забирает мою куртку, а Сережа тянет меня за собой. В гостиную.

— Добрый вечер, — нас встречает женщина, темноволосая, высокая. И такая красивая! — Я, конечно, была уверена, что мой сын придет с какой-нибудь красавицей, но чтобы до такой степени... — улыбается она, обнимая меня.

— Спасибо. Мне очень приятно.

Интересно, в кого пошел Сережа? Мама у него добрая, словно ангел.

— Оу, у нас гости? — доносится мужской баритон.

— Ага. Я же говорил, что с девушкой своей вас познакомлю, — отвечает Сережа.

— Ну ты хитрюга, брат, — этот безумно щнакомый голос заставляет сердце биться чаще.

Я плавно оборачиваюсь. Замираю не только я при виде знакомого мне человека, а будто все вокруг становится всего лишь картинкой.

— Рома, — шепчу, сглатывая ком в горле.