Я поехала к бабушке, поговорила с ней. И с Аней тоже. Она единственная, кто знает, что я сейчас чувствую. Знает, какой ураган бушует внутри меня. Будто сердце вместе с мясом оторвали.

Тревожно не только за себя, но и за Леру. Я уверена, что увидела ее мужа и, возможно, в машине сидела именно она. На звонки не ответила, дома ее нет.

Завтра поеду в роддом, где она должна была родить. Обязательно. Если будет время.

Где-то вибрирует телефон, но отвечать нет желания. Краем глаза замечаю на экране имя Ани, выдохнув, забираю его со стола и нажимаю на зелёный кружок.

— Да, Ань.

— Ты где? — доносится взволнованный голос. — Я к тебе еду. Не нравится мне вся эта ситуация. Совершишь ошибку, а потом всю жизнь жалеть будешь, Алена.

Я никогда не думала, что смогу быть так близка с человеком, которого растила моя родная мать. Мать, которая бросила меня в помойку, сама же стала воспитывать чужих детей. Мать, которая появилась спустя много лет и сейчас начинает качать свои права. Мать, до которой только сейчас дошло, что у нее есть родной ребенок и, что тот самый ребенок тоже нуждается в матери. Нуждалась, да. Не отрицаю. Но уже нет. Не сейчас.

А Аня мне не надоедает. Наоборот. Ее голос, ее слова, советы — они реально успокаивают и приводят в чувства.

Да, она права насчёт ошибок. Я могу отказаться и не выходить замуж за Серёжу. Ну а как же операция бабушки, а? Были бы деньги у моей матери, она бы первую оплатила, разве не так? Именно так. Значит, выбора у меня нет. Никакого, кроме одного. Стать женой брата любимого парня.

— Ань, я спать хочу. Пожалуйста. Устала очень, — отмахиваюсь.

— Вот только не надо, а? Не хрена ты не хочешь спать. Всю ночь в подушку реветь будешь. Я уверена.

Буду. Я тоже уверена. И из-за этого не хочу никого видеть. Мне нужно как-то остыть. Заорать, поплакать, опустошить душу. Без свидетелей.

— Пожалуйста, Ань, — чуть ли не умоляю. — Я реально устала.

— Завтра утром буду у тебя, Алена. Прекрати уже думать о Роме. Успокойся. Есть тут что-то неладное. Не нравится мне всё это. Возможно...

— Не надо его защищать, — перебиваю. — Он взрослый мужчина, Аня. И его точно никто не заставлял говорить мне те гадости, которые он сказал. Он... Господи, Ань. Пожалуйста, хватит. Хватит...

Кричу. Голос срывается. Отключаю звонок, прижимаясь спиной к стене. Сползаю по ней вниз и оседаю на пол, утыкаясь носом в колени. Сердце в груди сжимается от боли и предательства. Будто в легкие засыпают кучу битого стекла. Господи... Ну за что? За что мне вот это всё?

Не знаю, сколько я так сижу и плачу. В голос. Горло болит — и там всё ещё стоит удушающий ком. Звенит дверной звонок и я невольно матерюсь. Значит, Аня всё-таки не выдержала и приехала, хоть и я попросила этого не делать.

Поднимаюсь и ватными ногами направляюсь в прохожую. Вытираю влагу с лица и открываю дверь, но напротив стоит не Аня, а Сережа. Мой будущий муж.

— Ты чего? Плачешь? — щурясь, смотрит в упор. — Алена, с тобой всё в порядке?

Какой же он козел всё-таки. Сукин сын, будь он неладен! Как же притворяется. Как же идеально играет роль взволнованного парнишки.

— Чего тебе? — выдавливаю из себя. — Полночь. Какого черта ты в это время...

— Обсудить надо завтрашний день, Алена, — и без моего разрешения нагло заходит в квартиру.

— Вот завтра утром придёшь и поговорим.

— Нет, я сейчас хочу, Алена. Все точки поставим и я уйду. Нужно заканчивать этот детский сад.

Я усмехаюсь, чувствуя, как к горлу снова подкатывает ком. Черт возьми! Значит, для него жениться на девушке, которая любит его брата — детский сад? Господи, дай мне терпения... Дай мне сил.

— Я умоюсь сначала, — киваю в сторону зала, а сама иду в ванную.

Открываю воду и мою лицо. Поднимаю голову, всматриваюсь в свое отражение в зеркало. Не узнаю саму себя. Зелёные глаза стали какими-то странными. Лицо бледное, губы точно такие же. Я не была такой вчера и не была такой даже сегодня утром. Хватило всего несколько предложений, после которых я сломалась, разбилась. Стала вот такой: беззащитной, слабой. Моя жизнь стала игрой в руках двух братьев.

Тихо захожу в гостиную. Сережа в расслабленной позе сидит на диване и...

— Что ты делаешь? — повышаю голос. Оказавшись напротив, хочу отнять свой телефон, но он...

— Успокойся. Ничего я не делал, он отключен, — поворачивает и показывает экран, но не отдает.

Сережа встаёт на ноги. Я только сейчас понимаю, что совсем маленькой кажусь рядом с ним. Всматриваюсь в его глаза, лицо. Красивый парень, но почему такой скотина? Чего хочет от меня? Иногда у меня складывается такое ощущение, что он с кем-то поспорил. И на кону стоит что-то огромное, если он так упорно хочет сделать меня своей.