— Что вы тут делаете? — не удержался от вопроса.

— Жду своего ученика, — склоняя голову набок, спокойно ответила Габриэла. — Я устала, Артур, хочу решить всё тут.

— Устала? — он удивлённо смотрел на девушку, только сейчас задумываясь, а помнит ли она все их перерождения?

— Устала, — подтвердила она тихим голосом, — бороться за тебя, с тобой… но больше всего пытаться понять тебя, — на бледном лице, как всегда, не было ни тени эмоций и голос звучал так же тихо и безжизненно, как и всегда.

— Понять? — Артур был немного дезориентирован.

— Я плохой учитель, раз не могу понять мотивов собственного ученика, — продолжила девушка, — но я никогда и не стремилась кого-либо учить.

Артур опешил от её слов, не понимая что это сейчас было: она признает свои ошибки, или сокрушается что вообще обзавелась учениками?

— Каждый раз ты несёшь смерть и разрушения. Если виной тому я, то давай решим эту проблему здесь и сейчас, — она посмотрела в голубые глаза, когда-то наивные и полные надежд, но сейчас холодные, расчётливые и жаждущие крови.

Это была её вина и только её. А значит и отвечать за всё должна она.

— Отдай мне печать мастера ядов, — Артур с нахальной улыбкой протянул руку к учителю, — и я обещаю что не буду убивать всех.

Он специально потребовал именно этого, зная, что учитель откажет. Она всегда отказывала, говоря, что он не достоин.

— Нет! — он и не ожидал иного ответа, призывая свой клинок.

— Тогда у меня нет иного выхода, — он сделал шаг к учителю.

Он не собирался убивать её тут, просто ему было интересно, что она предпримет. Даже если он умрёт сейчас, то переродится, ну а если одержит победу, тоже не беда. Он всегда с лёгким сердцем умирал, спеша встретиться с учителем в новом витке этих нескончаемых перерождений.

— У меня тоже, — спокойно доставая свой мягкий мечь-хлыст из поясных ножен, сказала Габи, и Ар приготовился к бою.

Однако учитель не спешила нападать. Она сделала несколько шагов назад, а на землю упало несколько капель крови. Под ногами девушки вспыхнула печать. Артур с иронией посмотрел на приготовления и уставился в лицо учителя.

— Защитный барьер? — он хмыкнул. — Думаешь он убережёт тебя от смерти? Или ты ошиблась и запереть хотела меня?

Габриэлла не ответила, она расстёгивала наручи на предплечьях и закатывала рукава. Наверное, впервые за все свои прожитые жизни Ар видел нечто большее, чем лицо и кисти рук, и во все глаза смотрел на бледную кожу, по которой змеилась черная вязь. Это было отвратительно, как будто идеальный фарфор треснул, и в трещины попала грязь. И это завораживало своей уродливой красотой.

Сталь полоснула вдоль вен, и по белоснежной коже и длинным пальцам заструилась тёмная кровь. То же произошло и со второй рукой. Артур непонимающе поднял глаза на учителя, но не увидел боли или других эмоций на прекрасном лице.

— Что происходит? — не выдержал он, так как ничего подобного не происходило ни разу за все жизни.

— Мастер ядов, — проклятье этого мира. Само моё существование отравляет всё, что мне дорого, я просто избавлю мир и тебя от этого яда. Прости, что так долго не могла этого понять, прости, что так долго была эгоисткой и думала что есть иной выход.

С кровью, что ручейком покидала тело девушки, стала появляться тьма, окутывая её, щупальцами пробуя защитный барьер на прочность. По началу это были лёгкие пробные толчки, но по мере того как тело Габриэлы слабело и тьма не могла поддерживать в ней жизнь, атаки на барьер стали сильнее. Артур не верил тому что видит и слышит.

— Я прошу тебя об одном, — продолжила девушка, не замечая бушующую тьму вокруг, — не бери грех на душу, не уничтожай мир, пусть всё закончится тут с моей смертью. Я прошу тебя, как учитель, как… Я прошу тебя… Не губи свою душу…

По белоснежной щеке скатилась одна маленькая кровавая слезинка. Артур в оцепенении проследил её путь. И увидел, как полоса стали перерезает белоснежную кожу шеи.

— Я добровольно отдаю тебе свою душу… — тихий голос прошелестел на грани слышимости, но внутри барьера тьма всколыхнулась и, перестав биться в агонии, поглотила девушку с головой. Артур в ужасе смотрел, как тело его учителя оседает пеплом, а её слабо виденный силуэт, будто призрачный, озорно ему улыбнулся, произнося последние слова, прежде чем начал распадаться на части. Это было жутко видеть, как душу учителя разрывают на мелкие осколки, а тьма светлеет и, развеиваясь, оставляет после себя только пепел, который ещё какое-то время кружил в уже не работающей печати. А потом и он уносится в даль, не оставляя после себя никаких воспоминаний. Вот только что перед ним стояла Габриэла, ненавистная тварь, которую он мечтал раздавить, унизить, лишить всего что ей дорого. Но её больше нет, и даже её душа полностью уничтожена? И что, задери его твари бездны, она сказала ему напоследок?

— Артур, — он услышал знакомый голос и вздрогнул, оглядываясь по сторонам.

Неужели она осталась жива? Это обман? Уловка?

— Артур, что с тобой? — на лоб легла холодная ладонь.

Не задумываясь, он схватился за неё и распахнул свои глаза. Габриэла нависала над ним, заглядывая в его лицо. Живая! Он потянул её за запястья, спеша отодвинуть ткань одежды и проверить, есть ли там тот жуткий и одновременно завораживающий рисунок на коже. Руку перехватили, не дав даже дотронуться до черной ткани. Длинные пальцы легли на его запястья, и он почувствовал лёгкий след энергии учителя, что вливалась в него, пробегаюсь по меридианам, освежая и успокаивая дрожь в теле и бешено колотящееся сердце.