Может, такая поблажка на первый раз?

Хочется верить, Захару оказали медицинскую помощь. Да, парень не пробуждал во мне приятных эмоций, но защищал, пусть и на свой больной манер, ограждал от остальных придурков. И я… я привыкла к нему.

А вот Соколовского могли бы и не отправлять в медпункт. Гад помешал моему побегу. Какого черта он оказался в коридоре? Увидел, что я без кулона, и сразу напялил на мою шею свою идиотскую побрякушку. Да я бы сама ее стянула в спокойной обстановке, а тогда просто перенервничала и пальцы онемели.

Неужели любой парень может так нацепить кулон на чужую девушку? Как вообще полагается по правилам?

Кулон надел Захар. Все это знали. Я носила украшение долгое время. Допустим, цепочка порвалась, драгоценность слетела, а я не заметила. Неужели любой отморозок в «Клетке» может подойти и надеть на меня свою метку?

Джокер утверждал, что такие цепи не рвутся. Но Захар легко разодрал звенья. В остальном ясности не было. Девушки никогда не снимали кулоны сами, не теряли их. Как поступать в спорной ситуации? Непонятно.

Из головы не выходит фраза Соколовского.

«Я и не ждал тебя без кулона».

Хм, в вообще ждал?

«Попалась, птичка».

Мерзкий парень. Даже память о его прикосновениях вызывает тошноту, чувство острой гадливости. До трясучки доводит.

Мог ли Джокер меня предать? Намеренно устроить ловушку? В этом ужасном месте никому нельзя доверять. Мой единственный друг вполне способен оказаться моим врагом. Больше ничему не удивлюсь.

Что будет, когда я отсюда выйду?

Поглядываю на скупо поблескивающие в полумраке прутья решетки и ловлю себя на том, что совсем не хочу проверять свои худшие теории.

Без кулона я как голая. Значит, любой парень может взять меня? Поиграть и передать другому? Или поделиться? На мое мнение всем наплевать.

Боже. А что если поговорить с новым ректором? Что если попросить у него защиту? Или еще лучше – свободу? Я мечтаю вернуться домой. Я могу солгать и пообещать, что никому ничего не расскажу о правилах. Лишь бы вырваться из «Клетки».

– Здесь есть душ? – спрашиваю, когда охранник приносит еду. – Можно ли мне искупаться?

Мужчина смотрит на меня так, словно я прошу у него наркотики. Нет, еще более пораженно.

– Я четыре дня не купалась. Тут нет умывальника. Не уверена насчет правил проживания в карцере, но даже в тюрьмах у заключенных есть шанс, чтобы отправиться в душ. Иначе можно заболеть. Подхватить опасную инфекцию.

– Я узнаю, - раздается короткий ответ.

Ничего себе. Охранник впервые ответил на мои слова. Раньше я постоянно пыталась завязать беседу, но ничего не получалось. Стена глухого молчания. Ноль эмоции.

– Горячей воды нет, - сообщают мне через час. – Но вам разрешено принять душ. Пойдете?

Как вежливо с их стороны.

– Конечно, - немедленно соглашаюсь я.

Лучше холодная вода, чем никакая. И мое мнение не меняется, даже когда я оказываюсь под ледяными струями. Либо я привыкла к холоду, либо слишком сильна потребность смыть с себя все лишние воспоминания.

Пар вырывается из моего приоткрытого рта. Дрожь колотит тело.

Я стараюсь поскорее намылиться, опять встаю под мощные струи, которые по ощущениям смахивают на жидкий лед, оплетающий меня вязкой паутиной.

Зуб на зуб не попадает. Но я успешно справляюсь.

В камере меня ждет новый плед и очередной термос горячего чая. Тороплюсь отогреться, но о главном тоже не забываю.

– А можно мне и завтра в душ? – спрашиваю у охранника.

– Я уточню.

Не знаю, кто выдает подобные разрешения, сомневаюсь, что согласование идет лично через ректора, но я благодарна человеку, который разрешает посещать душ каждый вечер. Такие выходы не только позволяют поддерживать гигиену, но и стимулируют общий тонус. Я стараюсь не расслабляться, делаю различные упражнения, тренируюсь, пробую занять тело, пока ум отдыхает.

Хотя нет, мой разум не отключается. Лихорадочно соображает, ищет пути решения накопившихся проблем. Я как умею стараюсь переключить внимание с того, что меня пугает. И нет, это вовсе не Соколовский, не остальные мажоры, желающие заявить права и поиздеваться над новой жертвой, не вероятные наказания в будущем. До жути страшит другое.

Захар. Моя реакция на него. Мой странный отклик. Дурацкие мысли, которые кружат голову. Идиотские чувства, охватывающие меня против всяких законов логики.