Мерзко. Должно быть мерзко при одной только мысли о нем. Гадко. Тошно. Отвратительно.

А все происходит с точностью наоборот.

Сердце пропускает удар за ударом. Замирает. Томительно, сладко. Под кожей разливается жар. Колючие импульсы простреливают тело, разгоняют кровь, вынуждают пульс впасть в бешенство, одержимо врезаются вглубь.

Стоит только подумать про Захара – холод исчезает. Даже холодный душ резко становится горячим. Упругие струи воды больше не кажутся ледяными, будят внутри меня совсем другую дрожь. Запретную. Преступную. Абсолютно дикую. Аморальную.

– Я сошла с ума, - шепчу и нервно усмехаюсь.

Я думаю про Захара слишком много. Нет. Постоянно. Он вечно рядом. Незримо. По ночам просыпаюсь и оглядываюсь по сторонам, сердце гулко бьется о ребра.

Я жду. Господи. Боже мой. Я жду. Хочу увидеть его.

– Бред, - роняю сдавленно. – Безумие какое-то.

Я слышала, как девчонки обсуждали, что первый парень становится особенным, влияет на тебя, именно первого ты помнишь всю жизнь, до конца дней. Но правда тогда кто-то поднял это на смех, возразил, будто такие заявления полная чепуха. Первый или второй. Да хоть десятый или сотый. Разницы нет.

Я поднимаюсь, отчаянно тру ладонями горящее лицо.

– Может, это простуда? – рассуждаю вслух, кусаю губы. – Я заболела. У меня температура. Вот и размышляю опять обо всяких глупостях. Это пройдет.

Я стараюсь убедить себя в том, что ничего не было. Захар не взял меня, не лишил девственности. Я успела от него удрать, вырвалась в последний момент. Я не согласилась отдаться ему. А он и не предлагал ничего.

Тогда откуда синяки на моей коже? Откуда следы от засосов?

Плевать. Не важно. Эти отметины скоро сойдут. Я вижу их только, когда оказываюсь в душе, ведь там свет гораздо лучше, чем в камере. Все исчезнет, память сотрется.

Только тело помнит. Напрягается. Будто чувствует что-то. Ждет. Томится в неизвестности.

Проклятье, неужели мое тело хочет его?

Абсурд. Я же не… я не могу без любви. Для меня важны чувства. Я всегда мечтала найти свою судьбу. Умного, доброго и нежного парня, который бы обладал схожими интересами.

Смутные догадки терзают разум. Чудовищные, пугающие. Они вспыхивают и гаснут, заставляя теряться в мучительных догадках.

А что если я влюбилась в Захара, просто потому что он стал моим первым?

– Нет, - бормочу в темноту. – Нет, нет. Так не бывает.

Тянет закричать. Завопить. Но я закрываю рот ладонью, сдерживаю истерический вопль. Надо быть тише. Глупо привлекать внимание охранников.

Седьмой день не приносит ничего нового в установившийся распорядок. Завтрак. Зарядка. Обед. Попытка вспомнить по памяти несколько стихов, чтобы совсем не отупеть и не позволить разуму закостенеть. Ужин. Поход в душ.

Охранник запирает за моей спиной тяжелую деревянную дверь. Я прохожу вперед, стягиваю одежду, укладываю на лавку. Оглядываюсь, но не замечаю никого вокруг. Комната рассчитана на десять человек, именно столько здесь душевых, правда нет ни единой перегородки. Я стараюсь поскорее справиться с купанием.

Ступаю на пол босыми ногами, открываю кран и вздрагиваю всем телом. В начале всегда так. Жутко холодно.

Я хватаю мыло, остервенело им натираюсь. Отстраненно отмечаю, что отметины на коже бледнеют. Их не так много, но при взгляде на каждую прошибает острая дрожь.

И опять внутри разливается жар.

Я четко ощущаю прикосновения Захара. Все так, будто это происходит прямо тут и сейчас. Его пальцы на моих плечах, накрывают грудь, сдавливают соски, скользят по животу, помечают каждую клетку моего тела огненным клеймом.

Какой там к черту кулон?

Он пометил меня совсем иначе. Гораздо хуже и безнадежнее. Выжег свои инициалы внутри. Под кожей. Выбил их на костях, вырезал так глубоко, что я от этого теперь никогда не избавлюсь.

Лампа мигает.

Я мотаю головой, пробую избавиться от навязчивых образов в голове. Пошатываюсь и упираюсь ладонями о каменную стену, царапаю серую кладку камней ногтями.

Мое тело так странно реагирует. Вода раскаленная. Или это игра воображения? Горит кожа. Пылает плоть.

А может, душ починили?

Затылок жжет. Такое чувство, точно кто-то смотрит на меня, останавливается позади и буравит взглядом, проходится от макушки до пят.

Я запрокидываю голову назад, подставляю лицо под упругие струи, поправляю влажные волосы.

Нет, все-таки вода ледяная. Наваждение исчезает. И я понимаю, что по дурости намочила голову.

Интересно, охранник принесет фен? Даже если принесет, подключить его там некуда. Не помню, чтобы в камере была розетка.

Лампа гаснет, заставляя меня задержать дыхание.