— Теперь хватит, — раздался позади спокойный знакомый голос, и Павел увидел, как Зайчик опустил катану, а глаза его полезли на лоб.

Облегчение, которое испытал Паша от появления Алексея, было всеобъемлющим. Однако тот был непривычно холоден и даже грозен.

— Как вам уже сказал мой друг, вы — вор, — высокомерно обратился он ко все еще пребывающему в ступоре мужчине. — А вещь эта вам не принадлежит. — Алексей кивнул на саблю. — Поэтому сейчас мы ее заберем и уйдем отсюда. А вам мой совет — передумать свою жизнь.

Похоже было, что Зайчик быстро оправился от потрясения, вызванного появлением из ниоткуда Алексея. И немудрено: Игорь Савельевич был человеком современным, практичным, по образованию математиком, и ни в какие мистические явления не верил. Суть любого чуда для него заключалась в том, что лично он чего-то в его механизме не видит.

— Ах вы… — разразился депутат грязными ругательствами. — У вас тут, выходит, банда шпаны целая! Пока один меня разговорами отвлекал, второй в квартиру залез!.. — Его тон стал еще более визгливо-неприятным, чем всегда. — Ну я уж с вами разберусь, поганцы! Вы передо мной щас на коленях ползать будете, просить, чтобы я вас отпустил…

Леша спокойно смотрел на бушующего политика, не обращая никакого внимания на опасный предмет в его руках. А вот Паша опять забеспокоился, придвинулся к другу, не ослабляя хватку на сабле.

Кажется, от спокойствия Алексея Зайчик все больше зверел.

— Ты что на меня пялишься, звереныш?! — заорал он. — Ты ко мне в дом вломился, оружием угрожаешь, я же вас щас обоих покрошу, и ничего мне за это не будет!..

То, что Алексей был без всякого оружия, Игоря Савельевича абсолютно не заботило. Однако тот так и стоял, молча взирая на бушующего депутата, на глазах теряющего человеческий облик.

И правда, истерика Зайчика достигла какого-то патологического градуса. Это было даже странно — словно одно присутствие Алексея погружало его в безумие. Поглядев в побелевшее лицо хозяина квартиры, в его налитые кровью глаза, Паша по-настоящему испугался. Если в том, как депутат угрожал мечом ему самому, было что-то не очень серьезное, то теперь, похоже, этот человек был готов сотворить все, что угодно.

И он тут же подтвердил это делом. Сделав скользящий шаг к Алексею, он обеими руками поднял меч и нанес мальчику страшный удар.

Да, видно было, что Игорь Зайчик знает, как управляться с катаной. Парализованный ужасом Павел решил, что клинок, как будто радостно взвизгнувший от предчувствия крови, разрубил его друга пополам. По крайней мере, он ясно видел, что удар пришелся между плечом и шеей и лезвие легко пошло дальше.

И тут оцепенение Павла сменилось безумной яростью. Он закричал и рванулся вперед, чтобы отомстить за друга.

Но был остановлен рукой Алексея — вполне живого и, кажется, невредимого.

И не только Лешиной рукой, но и глазами Зайчика. Дикая злоба и жажда крови на его лице мгновенно сменилась выражением беспредельного ужаса. Бессильно выронив катану, упавшую на пол с легким звоном, он остановившимся взглядом смотрел на Алексея.

— Как видите, ваши предшественники уже сделали то, что вы сейчас хотели, — столь же спокойно и с легким презрением произнес Леша. — Уверяю, ни вы, и никто другой в этом мире больше не в силах причинить мне вред.

Сказав это, он повернулся к своему другу.

— Пойдем, Павел, нам тут больше нечего делать.

Но теперь Паша увидел то, от чего застыл депутат, и сам испытал такой ужас, словно на него разом обрушились небеса.

Катана Зайчика ничем не повредила Леше, даже не поцарапала его, но наискось разрезала белоснежную футболку, которая была надета у него под распахнутой курткой. Нижняя часть футболки повисла большим лоскутом, открывая худую мальчишечью грудь. И на ней, на чистой гладкой коже, зияли четыре страшные круглые черно-лиловые дырки! Не было сомнений, что это пулевые отверстия. И не было сомнений, что каждая из этих ран смертельна, особенно та, что темнела напротив сердца.

Немудрено, что даже рациональный ум Зайчика не выдержал такого зрелища.

— Уходите, уходите, — лепетал он, беспомощно махая рукой. — Скорее.

Не говоря ни слова, Алексей направился в прихожую, потянув за собой все еще приходящего в себя Павла, который только что окончательно удостоверился в своих самых невероятных предположениях. Больше не было места ни сомнениям, ни отговоркам, и это несказанно пугало мальчика. И конечно, безумный ужас вызывали в нем эти страшные раны.

Впрочем, Алексей заправил лоскут футболки на пояс и застегнул куртку, скрыв их.

В зале, куда они вышли из комнаты с коллекцией, он повернул к Паше серьезное лицо и спросил:

— Ты больше ничего тут не хочешь сделать?

И Павел вспомнил — да, он не сделал еще одну вещь. Хотел, но забыл.

Вложив саблю в ножны и переложив ее в левую руку, правую он сунул во внутренний карман, достал оттуда прекрасный «Вояджер танто», махнул им, открывая лезвие, и изо всей силы всадил его в блестящую гладь роскошного дубового стола. Там и оставил.

— Злой клинок, — тихо произнес Леша, одобрительно улыбаясь.