Но мужчина уже спускался вниз, не задержавшись даже на секунду. Оказавшись в салоне, я заторможенно подумала о том, что это мой шанс не лететь с Убанги и Мэхметом и просто отправиться домой. Я оглянулась наружу. Лучи рассветного солнца слепили глаза, и пока я щурилась, гидравлический механизм петель пришел в движение. С всасывающим звуком автомат запечатал герметичную дверь и давлением намертво прижал к фюзеляжу мою последнюю возможность сбежать. Успокаивая себя отсутствием выбора, я вернулась в салон изучать содержимое пакета с едой.

Устроившись в кресле недалеко от неподвижного Мэхмета, чтобы дополнительно держать в глазах и сумасбродного Убанги, я выложила на откидной столик несколько аппетитных сэндвичей, шоколадный маффин, свежий салат в прозрачном контейнере, пирамидку чая и коробку, которая аппетитно пахла картофелем с курицей. В большом стакане обнаружился кипяток, ласкавший через картонку озябшие кончики пальцев.

Выудив вилку со дна, я высыпала сахар в чай и помешала. Напиток острым жалом обжег язык, но оживил меня изнутри, и по телу побежали мурашки наслаждения.

— М… шоколад, — протянул сквозь закрытые глаза Мэх. — Помню мы как-то заказали шоколадный фонтан на борт для девчонок, которые наелись острого халапеньо. Оказывается, включать его до взлета в самолете — плохая идея. Счет за химчистку был астрономическим, и Хетт заставил нас вылизать салон руками. Но я все равно люблю этот запах.

— Я тебе не мешаю спать? — Сказала я, пряча улыбку, представив Мэхмета в резиновых перчатках и фартуке

— Нет, я не могу заснуть. Подожду, пока ты поешь.

— Он хотел бы сейчас рвать твое горло так же, как ты кусаешь эту курицу, — раздался из угла голос третьего, сглатывающего слюну.

Я покосилась на Убанги и решила, что не буду втягивать его в разговор, только аппетит испорчу.

— Как ты познакомился с Жаном? — спросила я, прожевав.

— Я раньше был подданным азиатского владыки, как и Жан, наши мейстеры часто пересекались. Но при Симе несколько арабских мейстерий, включая мою, поменяли патрона.

— Почему это произошло?

— Деньги. — Мэх выплюнул это слово как ругательство. — Когда-то Африка была не только колыбелью цивилизации, но и одним из самых притягательных мест в мире. Как видишь, эти времена давно в прошлом.

— Это прозвучит пафосно, но деньги, это не самое главное в жизни. Главное, быть счастливее тех, кто тратит свою жизнь, пытаясь накопить и защитить свои миллионы.

— Девочка, сколько тебе лет? Тебе точно еще рано думать о смысле жизни, это мысли-предвестники ее конца. В целом, ты, конечно, права: звучит пафосно. Но не стоит недооценивать силу золотых миллионов, когда одной тысячей можно спасти жизнь умирающего от жажды ребенка. Не забивай себе этим голову, лучше кушай. Кстати, Хетт предложил Жану остаться у нас. И я думаю, он согласится, он любит работать, а у нас многое нужно сделать. Мы уже думали над местом, где можно создать свое гнездо.

Я поперхнулась чаем.

— Прости, что?

— Дом. Семью. Обратить пару молодых вампиров. Конечно, когда снимут мораторий.

— Я э… не думала, что вы настолько близки. Эти чувства взаимны?

Он поднял голову и посмотрел на меня.

— Мы близки, но семьи вампиров — это не брак. Это совместное общежитие. Мы скорее дружные соседи с привилегиями.

— О боже, прости… я совсем мало знаю о «гнездовании», разве вы не живете в резервациях? — Смутилась я, густо покраснев.

— Не извиняйся, мы и не строили стены. Гораздо дешевле было отправить в комитет фотографии опор заповедника с разных сторон и договориться с местными, чем изолироваться от них. В отличие от всего остального мира, нашим людям не нужно было никаких объявлений, чтобы знать, кто пьет их кровь с древнейших времен.

Самолет начал шумный разгон, и быстро взлетел, оторвавшись от земли, задирая нос. И Мэхмет вовремя подхватил поехавший по столу стакан.

— Это не опасно. — Поймал он мой очередной беспокойный взгляд на дверь.

— Непривычно без иллюминаторов и ремней.

— Ремни вот, на впереди стоящих креслах, если нужно, — он кивнул на цветные тросы, валявшиеся под ножками пары кресел. — Но тебе они не нужны. Мы ими фиксируем детей, чтобы не бегали по салону, когда в самолет нужно загрузить много местных, и чтобы идентифицировать тела в случае аварии.

— В случае аварии, я ведь и буду единственной пострадавшей?

— Еще никто не разбился. — Мэх широко улыбнулся.

— С пилотом все равно спокойнее.

— Зато так дешевле. А Хетт практичный владыка. Ты только не подумай, что он скряга. Он скорее за разумное потребление и траты. Большинство африканских стран бедны и погрязли в коррупции, особенно бывшие французские колонии. Обложить местных налогами, чтобы кататься в роскоши, было бы глупо. А вот сэкономить на содержании пилотов и бортпроводников и строить на эти деньги в месяц по одному колодцу в деревнях, это как раз в духе вечного разума, не считаешь?