Поднимаясь в самолет, ведомая рукой Мэхмета, я восстановила перед глазами стойку регистрации и табличку с датой и днем недели. Суббота. У меня и времени не было вспомнить про телефон. Я уже почти утвердилась в мыслях, что меня уволили с работы, а выходит, что сегодня — выходной. И у меня есть два дня, на которые можно отложить разговор с начальством и понять, хотят ли они меня выслушать.

Оказавшись на борту в самолете африканского владыки, я вновь убедилась, насколько другим оказался ночной мир, который мы представляли в своем офисе на семнадцатом этаже. Я ожидала увидеть знакомый салон, но внутри дипломатический самолет Хетта сильно отличался от предыдущих, которые я видела.

Все его пространство занимал один большой отсек с диванами и экранами, никакого грузового отделения. Обшарпанная обивка в разных местах зияла дырами, сквозь которые просвечивал желтый скомканный наполнитель. На передних креслах остались темные несмываемые разводы, и мне даже не хотелось гадать, что там пролили.

Возле нескольких кресел валялись перетертые туристические веревки, привязанные к ножкам. От этого я невольно вспомнила полет с Марией, и мысль лететь в Марокко перестала казаться мне хорошей идеей.

На одном из диванов, развалившись с консолью у треснутого телевизора, лежал Убанги, взъерошенный и довольный.

— Ах ты, сукин сын, ты выжил? — взвился над ним Мэх.

— Я вышел через университет. И немного подкрепился. — На темнокожем лице заиграла сытая усмешка, приподнявшая вытатуированные на щеках треугольники под самые глаза.

— Тебя нельзя убить. Ты живуч как таракан. Кстати, мы достали лекарство, оно в моей крови.

— Молись своему белому богу, чтобы это сработало.

Я присела на диван как можно дальше от них и поближе к открытой двери.

— Это для владыки? — донесся до меня шепот Убанги. Хотя, похоже, он и не пытался шептать.

— Нет, i protegat, она друг моего друга.

— Это слишком стремное объяснение, чтобы служить защитой в нашем мире.

— Не трогай её, она помогает нам. И делает это бесплатно.

Мэхмет упал на диван рядом со мной и устало прикрыл глаза. Углом зрения я видела Убанги, который, казалось, снова занялся игрой, но мог слышать каждое наше слово. На экране мельтешил членистоногими конечностями зловещий паровозик Томас, мелькая влево-вправо круглым паучьим пузом.

— Не отходи от меня во время полета, я лучше немного посплю, ладно?

— Сколько лететь?

— Шесть часов. Прилетим в Касабланку в середине дня. Но у нас свой подземный выход. Кстати, если хочешь перекусить, то пока мы не взлетели можно заказать через пилотов. Нажмешь там на двери на большую кнопку и говори.

Я поторопилась и пошла к кабине, поглядывая на видавшее виды убранство самолета. Он больше напоминал рейсовый автобус на дальние расстояния, чем борт дипломатической миссии. Стало быть, Хетт, действительно, управляет бедными странами и сам не богат.

Армированная дверь на этот раз тоже была закрыта, и я уперлась в экран погасшего планшета с большой кнопкой.

Нажав на плоский кружок с потертостью, я дождалась звукового сигнала и заговорила:

— Здравствуйте, эта кнопка работает?

— Да, второй пилот слушает вас. Что-то случилось?

— Когда мы вылетаем?

— Через двадцать минут.

— Мне сказали я могу как-то заказать еду. Э… для людей.

— Да я попрошу, чтобы сотрудник аэропорта принес вам комплексный обед. На одного?

— Да, пожалуйста.

— Через минут десять будьте на трапе.

Я посмотрела через открытую дверь на приставленную ко входу металлическую лестницу. Солнце начинало подниматься за горизонтом, подогревая жестяные гофрированные листы и обшивку самолета.

Рядом торопливо загружался людьми большой аэйрбас, и еще два взлетели пока я наблюдала за приближающимся восходом.

— Простите…

— Да? Что-то еще?

— Кто-то должен закрыть дверь, уже рассвело…

— На этом рейсе нет бортпроводника. Дверь автоматическая.

— Оу. Хорошо, что есть вы. Мне было бы некомфортно быть единственным человеком в самолете…

— Боюсь, что так оно и есть. Самолет управляется удаленно. Вы находитесь на борту по собственной воле? Вам нужна помощь медицинская или психологическая?

— Нет-нет. Спасибо. Я просто… хочу есть. Я именно там, где хочу сейчас быть, — ответила я, пытаясь убедить и саму себя.

Через несколько минут на трап суетливо поднялся мужчина с большим бумажным пакетом.

— Черт, деньги… у меня их нет, — промямлила я, взявшись за пакет.