— Я просто говорю, — я пожимаю плечами и беру картошку.

Я собираюсь убедить его отпустить свою обиду, даже если это будет последнее, что я сделаю.

А если у меня не получится, то пусть это будет последнее, что я сделаю.

— У тебя есть время пока я не сосчитаю до трёх , чтобы сказать мне или, да поможет мне Бог...

Я вскакиваю с его колен и бросаюсь в сторону дома. Адреналин бурлит в моих венах при мысли об игре в кошки-мышки.

— Поймай меня сначала.

Глаза Крейтона наполняются безумной звериной силой. Тот тип силы, из-за которой я влюбилась в него с самого начала.

Это мой Крейтон.

Единственный Крейтон, которому следует позволить царствовать.

Другой, который хочет уничтожить нас обоих, — мудак, и мне нужно найти способ победить его.

— Уверена, что хочешь сыграть в охоту, little purple? Я всегда выигрываю.

— А я никогда не проигрываю.

Несмотря на мой уверенный тон, в тот момент, когда он направляется в мою сторону с мрачным выражением лица, по моим венам пробежал захватывающий страх. Я визжу, затем разворачиваюсь и убегаю.

Анника

Мое сердце подпрыгивает при каждом его шаге.

Они медленные и размеренные, но настигают меня в мгновение ока. Я не успеваю сделать и шага в гостиную, как меня рывком поднимают с пола за талию.

Горячее дыхание щекочет мое ухо, когда он шепчет:

— Тебя трахнут, little purple.

Красная лава проходит через мое тело, и я борюсь со всем, что во мне есть. Я извиваюсь, пытаясь вырваться из его стальных рук.

И одновременно хочу упасть в них.

— Чем больше ты давишь на меня, тем сильнее я тебя наказываю, — он бросает меня на диван. — Раздевайся.

Мое дыхание сбивается и бьется о кожу дивана, но я смотрю на него через плечо. На его огромное телосложение, на безжалостную мужественность, скрывающуюся за ним.

Он — мужчина моей мечты, и не будет и дня, чтобы он меня не привлекал.

Он поднимает футболку над головой, и я беру в руки его жилистые руки с длинными пальцами и впитываю вид его рельефных мышц и богоподобного телосложения.

При виде его пулевого ранения во мне вспыхивает нотка боли — раны, которую я нанесла ему и которую никто из нас не забудет до конца своих дней.

Я, потому что ранить его было хуже, чем ранить себя.

Он, потому что рана будет напоминать ему о том, как сильно он хочет отомстить.

— Если мне придется повторить еще раз, для тебя все закончится плохо.

Я поворачиваюсь, опираясь на локти, и встречаюсь с его потемневшим взглядом. Наверное, я эгоистка, потому что все, чего я хочу, это потеряться в этом моменте.

— Заставь меня.

Низкое ворчание вырывается из его рта, прежде чем он оказывается на мне. Его пальцы вцепились в мое горло, и он использует это, чтобы подтянуть меня к себе, почти подняв в воздух.

Его хватка не угрожающая, но контролирующая, и у меня нет выбора, кроме как смотреть на него и тонуть в этих глазах, которые, как я думала, потеряла.

— Как я уже сказал, раздевайся, — повторяет он снова, — И это десять.

Мои губы раздвигаются.

— Ты хочешь, чтобы я разделась в этой позе?

— Ты же не хочешь, чтобы стало двадцать, не так ли?

Дрожащими пальцами я расстегиваю молнию на платье и отодвигаю бретельки пока одежда не упала на ковер.

Взгляд Крейтона падает на мой кружевной лифчик и трусики, и он ворчит.

— Чертовски фиолетовые.

Мне нравится, как сильно я на него влияю.

То, как он смотрит на меня, словно никогда и ни на кого не будет смотреть так же. То, как он хочет меня с избытком и отказывается видеть что-то дальше этого.

— Всё это, Анника.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы расстегнуть лифчик, отчасти из-за моих нетвердых рук, а отчасти из-за его голодного взгляда.

Когда я трачу больше времени, чем нужно, чтобы снять трусики, он сжимает материал в своем кулаке.

— Нет, только не Симона!

В его челюсти сжимается мышца, но он делает паузу.

— Кто, блядь, такая Симона?

— Симона Перель. Марка нижнего белья. Не порви его, — я отталкиваю его руку и пытаюсь закончить работу.

Грубиян разрывает их на куски.