– Витя! – крикнула Рита, держа в руках пустое ведерко. На ней была тонкая вязаная кофточка, волосы забавно торчали в разные стороны, а длинная, до самых пят, юбка волочилась по земле.

Она подошла ко мне, поставила ведро возле железной перекладины и взглянула с неподдельной тревогой, как, пожалуй, никто и никогда не смотрел на меня, кроме нее, конечно.

– Ты чего здесь… что-то случилось?

– По тебе соскучился, – с улыбкой ответил, потянулся к руке Марго и дернул на себя, уткнувшись носом ей в грудь. Она была такой маленькой, хрупкой, словно пушистое перышко, что может в любой момент обломиться. Сердце у меня сжалось от тоски и горечи, я не хотел говорить Рите о баскетболе, не хотел, чтобы она переживала. Но и поделать ничего с собой не мог – рядом с ней я превращался в открытую книгу, становился настоящим.

– Вить, – позвала Марго, она перебирала пальчиками пряди моих волос, а потом начала просто гладить по голове, словно маленького мальчишку.

Под ребрами болезненно заныло, казалось, по телу разливалась какая-то тупая, ноющая боль. Я еще сильнее прижался к Рите и вдруг осознал: это было настолько ярко, живо, как ни с кем и никогда. Теплота, исходящая от этой девушки, исцеляла, вдыхала энергию, желание двигаться дальше, открывать для себя новые горизонты.

Я приподнял голову, взглянув на Риту снизу вверх, она тоже ответила нежностью во взгляде, словно и без слов знала то, что рвалось из моего сердца.

– Я люблю тебя, Романова, ты ведь знаешь это, да?

Глаза Марго покраснели, она часто заморгала, кажется, смутилась.

– Я… – она вдохнула, робко улыбнувшись. – Я тоже тебя… люблю.

Опустив голову, я прислонился ухом к груди Риты, пытаясь услышать, как неистово стучит ее сердце, потому что мое норовило выпрыгнуть, сменить владельца. Наш мир вмиг сократился до двух людей, заставил повзрослеть, захотеть чего-то большего – совместного будущего.

– Рит, – прошептал я, поражаясь своим мыслям, которые собирался озвучить.

– Что? – тихонько промолвила она, гладя меня по волосам.

– Я хочу, чтобы у нас однажды появились дети. Как думаешь, мы справимся с этой ролью?

С минуту она молчала. И только сердцебиение выдавало взволнованность моей девушки. Может, я и говорил глупости, нам ведь было всего по восемнадцать, какие дети, когда сами еще не стоим крепко на ногах. Но сидя на этих качелях, обнимая Риту, я отчетливо осознал – она моя семья. И только с ней я хотел бы строить будущее, заводить детей, покупать дом, машину, путешествовать. Эта мысль так отчетливо вспыхнула, смутив и меня самого, что уж говорить о Марго.

– К-конечно, – шепнула Рита, заставляя трепетать каждую частичку в груди. А затем неожиданно обхватила мое лицо руками, наклонилась и поцеловала.

__ Дорогие читатели! Сегодня еще будет обнавление ночью, как обычно.)

Глава 55 - Рита

О том, что Витя бросил баскетбол, я узнала только в апреле, когда к нему внезапно подошел Кирилл и, скосив на меня взгляд, полный презрения, попросил вернуться в команду. Нет, я подозревала, конечно, что Шестаков либо пропускает тренировки, либо из-за ноги ему делают поблажки. Но чтобы настолько категорично изменилась ситуация, и подумать не могла. Тем более для Вити игра, мяч, команда – значили если не все, то многое.

Однако Шестаков отказался, он пожелал удачи ребятам и даже сказал, мол, придет обязательно за них болеть.

Я пыталась как-то расспросить, узнать причину, в конце концов, чувство вины никуда не ушло. Да только Витя отмахивался со словами, что у него в жизни сменились приоритеты, и теперь другие планы на будущее: юрфак или международные отношения, практика на фирме у отца, переезд. О переезде Витя говорил часто, словно не мог дождаться момента, когда мы будем жить под одной крышей.

С одной стороны, я понимала, почему ему не терпится: между нами сохранялась определённая дистанция, которую мы не нарушали. С другой же, закрадывались мысли, что вся эта натянутая ситуация между ребятами, командой и отказ от баскетбола непосредственно связаны с той игрой, на которую Витя не попал по моей вине.

Но Шестаков продолжал убеждать меня в том, что все это глупости. Якобы он повзрослел, а с Кириллом они просто повздорили на одной из тренировок, поэтому теперь общаются сквозь зубы.

В конце концов, я и сама как-то отпустила тревогу, переживания, тем более на носу были сначала пробные экзамены, к которым нужно было готовиться, а там и настоящие. Хорошо еще, дома отец ходил спокойным. Это было удивительно, но тут спасибо маме, она ему внушила, что у дочки внеклассные занятия, подготовка к поступлению. Плюс в мае нам сообщили о точной дате операции для Матвея, там уже родителям не до меня было.

Они собирали документы, то и дело бегали в клинику, сдавали анализы, какие-то карточки заполняли. Мать жутко нервничала, срывалась постоянно на отца, охала, ахала, все-таки никто точных гарантий на успешный результат не давал. Я тоже переживала за брата, но старалась держать эмоции в себе. Никому не говорила, даже Вите. Хотя, что уж там, Шестаков в принципе не знал о Матвее, он полагал у нас в семье один ребенок. Я планировала ему рассказать, конечно, но позже, после операции, пока как-то боялась, стресса и так хватало.