– Звук поставим на всю, и соседи не спят, – ребята подхватили, диджей еще приглушил трек, в итоге в зале слышны были только наши голоса. Я любил быть в центре внимания, словно подпитываясь энергией других. Да и народ ожил, а то сидели все кислые, скучные, теперь и прыгали, и кричали, и видосики снимали.

Когда трек закончился, и заиграла новая мелодия, я поспешил к столику, планируя вытащить Риту. В этот раз она, правда, не сопротивлялась. Только увидела меня, сама направилась навстречу, и то ли это свет так падал, то ли у меня в глазах искрило – показалось, Марго сияет ярче луны на ночном небе. Она была поистине прекрасна в этом платье.

Я не выдержал, приобнял ее за талию, притягивая к себе, и шепнул на ушко:

– Ты безумно красивая.

– Спасибо, – тоненьким голоском ответила Рита, робея. Вообще она всегда такая – в моих объятиях становилась податливой, скромной, смущенно глаза отводила. В ней не было ни грамма пошлости, присущей многим современным девчонкам, что еще больше подзадоривало. Ну и тот факт, что я неоспоримо был ее первым и единственным парнем, стану им в скором времени, подсластил и без того горячие фантазии.

Станцевав медляк, мы вернулись за стол, тем более опять кому-то приспичило толкнуть тост. Уже вроде бы и официальная часть закончилась, однако родители как с ума посходили – все хотели высказать свои пожелания.

Через час, когда за окном окончательно стемнело, скучная программа наконец-то начала затухать, сменяясь музыкой, танцами, радостными криками, фотками. Одним словом, ребята веселились вовсю, ну и мы с Ритой не были исключением.

В общей суматохе и громкой музыке я не сразу услышал входящий, а когда услышал, закатил глаза – мать звонила. Ответил с неохотой и то чисто из уважения к ней, чем от большого желания. И тут она выдала: мол, приехала, стоит у входа, ждет меня. Сказать, что я потерял дар речи – ничего не сказать. Мы не виделись лет пять, если не больше. Я не изъявлял желания, а ее попытки пресекал. Она, конечно, жаловалась отцу, обвиняла его во всех смертных грехах, однако на мое поведение это никак не влияло, да и старик, откровенно говоря, мне и слова не сказал. Оставлял их склоки за порогом, озвучивая сухое «мать хочет тебя увидеть».

Так что ее приезд, мягко скажем, выбил почву из-под ног. И ладно бы она в школу на вручение приехала, я бы понял, но нет, притащилась сюда – в ресторан, который находится у черта на рогах.

Рита, заметив мою резкую смену настроения, встревожилась:

– Вить, кто звонил?

– Мать, – произнес одними губами, затем потянулся к стакану с соком и опустошил его практически за раз.

– Поздравила тебя? – Марго улыбнулась, да так тепло и нежно, что я и сам захотел улыбнуться. Удивительное дело, как быстро у нее получалось всегда возвращать меня в колею. Магия какая-то, подвластная только Рите.

– Приехала сюда, прикинь?

– Да ладно?

– Угу, сам в шоке.

– Так, может, сходишь к ней? – Марго говорила осторожно, словно боясь задеть словом. Я ценил в ней эту тактичность.

– Придется, – выдохнул. Идти к матери не хотелось, да я и не особо по ней скучал, не рвался встретиться. Она для меня была посторонним человеком, который иногда появлялся в виде голоса в трубке телефона.

– Сходи, хуже точно не будет, – Рита коснулась моей ладони, переплетая наши пальцы. В ее словах не было ни капли давления, только поддержка, которую я ощущал каждой клеткой тела.

– Пойдешь со мной?

– Нет, я лучше тут подожду тебя. Тем более шашлык принесли, отложу нам пока, иначе не достанется. Глянь, как мальчишки уплетают.

– Ладно, – уступил я. Коротко чмокнул в щечку Марго, с неохотой поднялся и поплелся к матери.

Пока шел, не мог отделаться от тревожного предчувствия, которое, словно невидимая тень, плелось следом. Я даже пару раз оглянулся, не особо понимая, отчего так под ложечкой сосет. Однако когда увидел мать, напрочь позабыл обо всем.

Она стояла возле белого мерса, улыбаясь проходящим мимо родителям и выпускникам. Кое-кто из парней даже присвистнул, показав жестом, что мама хорошо выглядит. Она, в самом деле, выглядела отлично: нежно-розовое платье облегало ее по-девичьи худенькую талию, а легкий макияж придавал этому образу некую эстетичность. Завидев меня, мать махнула рукой и засеменила навстречу, цокая тонкими шпильками.

– Витя! – расплылась в улыбке родительница, хотела, видимо, кинуться с объятиями, но я попятился. Никак не мог преодолеть эту стену между нами, до сих пор явственно помнил детские обиды: тот стол на кухне, левого мужика, ее молящие глаза. Возможно, если бы родители развелись тихонько, поставив перед фактом, я бы относился к этому иначе. Но тогда счел поступок матери предательством, а предательство прощать я не умел. Мне вообще сложно было давать людям второй шанс.

– Привет, хорошо выглядишь.

– Сынок… – она поджала губы, переливающиеся от блеска помады, пару раз моргнула, затем продолжила. – Ты стал таким взрослым, я едва узнала тебя.

– Время не стоит на месте, мам. И все-таки зачем ты приехала?

– Витя…

– Мам, давай без ненужной нежности.

– Ты прямо как отец, – со вздохом произнесла мать. Было видно, как на ее лицо легла тень печали, словно она ожидала иной реакции, словно растерялась от моей холодности.

– Тогда я пойду.