— Господи помилуй…спаси и сохрани нас грешных, — произнёс отец Дионисий, слегка дрожащим голосом.

Не сказать, что я был в шоке, это был ужас, трупы женщин, детей, стариков, были всюду, даром что окраина. А что же твориться в центре? Увидев, такое, дня три назад, я бы точно свихнулся. Вон, даже священник побледнел. Впереди, прямо на дороге, можно сказать в центре безумия, стояла маленькая, худенькая фигурка, ребёнок совсем кроха, может лет трёх четырёх. Заражённые пробегали мимо него, будто не замечая, а может пока игнорировали, ведь вокруг полно целей покрупнее и посочнее.

— Батюшка!

— Вижу! — ответил тот. И добавил твёрдо, почти требовательно. — Поспеши.

Плюнув на подвижные препятствия, я вдавил педаль в пол. Тут же поймав бегущего на перерез пустыша, крутанувшись, тот перелетел через машину, задев при этом лобовое стекло. Двадцать метров.

«Быстрее, ещё быстрее! Десять. Чёрт! Кто этот, лысый здоровяк слева? Лотерейщик!? А-а, плевать!»

Резко выжимаю тормоза. Пожалуй, слишком резко — батюшка едва успел схватиться за дверную ручку. Визжа покрышками, машина пошла левым боком, сбивая как кегли двух пустышей. Чуть газанув, я опять притормозил и уазик покачнувшись выпрямился.

Стоп машина! Белокурая девочка за правым окном, стоит как струнка, ручки по швам, глаза с силой зажмурены. Батюшка не стал возиться с дверью, высунулся в окно, схватил её за плечи и втянул внутрь. Трогаясь, я выставил винтовку в своё окно и тут же выдал очередь в полмагазина. Летящий на всех парах лотерейщик, закончил свой забег по инерции, сильно приложившись о заднюю дверь.

— Фух! Успели! — выдохнул я, прибавляя газу.

— С Божье помощью! — утвердил батюшка.

Пригород остался позади, а впереди ждала развилка. Передо мной стоял выбор, прямо по трассе на запад или направо просёлками в северном направлении. Я выбрал просёлки. Метров через шестьсот, начинался сосновый лес, дорога вела сквозь него. Проехав с километр, съехал на обочину и остановил Уаз, под тенью деревьев.

— Перекур, десять минут, — сказал я, глуша машину.

Ребёнок сидел на коленях у батюшки. Зажмуренные глаза подрагивали, маленькие пальчики крепко держались за рясу. Священник, поглаживал её по белокурой головке и что–то нашёптывал.

Лес, жил своей обычной жизнью, где–то токовал тетерев, далёкая кукушка монотонно отсчитывала чьи–то годы, всё как обычно, будто и не было кошмара под названием Улей, а монстры — это просто сон.

— Почему не по трассе? — услышал я, голос батюшки.

— Потому что, этим просёлком судя по следам, пользуются редко, а значит те п…ы приехали по трассе, — наблюдательность не была моим коньком, но на этот раз, всё очевидно.

— Не сквернословь! — сделал мне замечание батюшка, тут же добавив на свой манер. — Бесы они! Души потерянные.

На что я вздохнул.

— Ты видел холодильник в багажнике? — священник кивнул. — А пустые чистые контейнеры? — кивает, продолжая поглаживать детскую шевелюру. — Так вот, когда эти бесы людей потрошат, органы аккуратно в те контейнеры складывают и холодильник ими набивают, — батюшка угрюмо молчал, а я продолжил. — То, что они бесы, не мешает им быть пи…, ну ты понял.

— Это тоже от лукавого, — не смолчал тот.

— Согласен батюшка! Кстати…ты вроде как иммунный! Значит, никакой ты не отец Дионисий, тот на земле остался, — священник поднял глаза, в них святился интерес и ожидание. — Помнишь, я рассказывал про крёстного и новое имя?

— А как же, чай не безмозглый.

— Ты теперь Апостол.

Тот помолчал какое–то время переваривая мои слова, а затем выдал на свой манер.

— А не слишком ли это, для простого дьякона? Я бывший солдат, грешник, — и тут же перекрестился.

— Нет, не слишком. К тому же, поздно теперь, слово сказано, — утвердил я.

— Апостол, так Апостол, — согласился бывший батюшка, а ныне мой крестник. — Дальше куда? Делать что будем? — указал он подбородком на неподвижного ребёнка.

— Затаиться бы нам, хотя бы на пару дней, в себя прийти, помыться, отоспаться. Хром говорил, что в лесу безопаснее, заражённых тут намного меньше, а потом… Хороший стаб надо найти. Там есть знахари, лекари, они и подскажут, что с ребёнком делать.

На том и порешили. Уазик не спеша катился по заросшей лесной дороге. Я крутил головой во все стороны, стараясь ничего не упустить. Апостол на заднем сидении, поил девочку живчиком, который по моему настоянию разбавили яблочным соком.

Все заняты делом. В салоне, много чего нашлось, но не для взрослого и трезвого, а скорее подходило ребёнку или наркоману.

Это напомнило мне девяностые годы прошлого века. Дворовая наркобратия, после очередного дозняка, мило возлежала на двух скамейках, меланхолично пережёвывая заранее приготовленные конфетки с шоколадками. Пепси–кола, или как они её называли пепсик, была предварительно вскрыта и хорошенько встряхнута несколько раз, до полного уничтожения газиков, те как–то мешали пребыванию в сладкой нирване, или попросту ломали кайф.