Представив это «шедевр» кинематографа, я тоже ужаснулся, многое видел, но чтоб такое.

— Ну так, к чему я это рассказал, воспитание тому виной. Иные родители всякое творят, а дети видят и повзрослев копируют их, и плодят своих. А в нашем случае, вседозволенность, безнаказанность, творят что хотят, но ведь и они кем–то воспитаны!? — закончил на этой ноте Апостол.

«Да уж, издалека начал, но объяснил всё популярно, красочно, я будто сам в этом селении побывал.»

Тихо захныкала девчушка, позвав во сне маму, она свернулась клубочком и опять замолчала. Апостол тут же подсел к ней и стал что–то нашёптывать, поглаживая по белокурой головке.

— Кто у вас президент? — услышал я, хриплый голос за спиной.

— А? — обернувшись, обнаружил глазеющую на меня жертву, получается, пока мы болтали, мужичок пришёл в себя.

— Ладно, это потом, — он попытался махнуть рукой, но тут же скривился от боли попутно вспомнив чью–то маму. — Дай пожалуйста, живчика глотнуть, — вежливо попросил мужичок.

Просьбу я выполнил, пришлось держать бутылку самому, тот беспомощно улыбнувшись, сделал несколько больших глотков. Подошёл Апостол и с любопытством поглядывал из–за спины.

— Фух, знатный живец, на коньячке видать, мажористый, — выдала несостоявшаяся жертва, удовлетворённо отрыгнув. — Фавн я.

— Кнут, а это Апостол, — представился я в ответ.

— Итальянец, что ли? — поинтересовался крестник.

— Да какой к чертям итальянец, псковские мы. А Фавн, это потому, что крёстный как меня увидел, сразу ржать принялся, говорит, что только рогов с копытами не хватает, а так чистый Фавн. Я тогда и понятия не имел, что это за зверь такой.

Жертва оживала на глазах, на щеках появился румянец, в глазах блеск, даже страшные отверстия на руках и ногах покрылись коркой.

— Давно эту землю топчу, регенерация повышенная, — ответил Фавн, хоть вслух я и не спрашивал, видимо взгляд был красноречивым. — Эх, настойку бы ещё гороховую, я бы к вечеру уже ходил.

— Есть горох, вот только где уксус с содой взять?

Жадничать я не стал, воспитан по–другому. К тому же этот человек здесь давно, много чего знает, а информация, это наше всё.

— Если поделитесь, в долгу не останусь, — в свою очередь подтвердил тот мои мысли. — А что до сопутствующих, найдём. Этот домик что–то вроде вольной гостиницы для рейдеров, тут много чего есть. Кнут, — обратился он ко мне. — Сдвинь тот половичок.

Выполнив просьбу, я обнаружил погреб. И с содержимым Фавн не ошибся или не обманул, полностью доверять едва знакомому человеку, может только идиот.

К слову, нашлось всё что нужно, это помимо продуктов и патронов, была даже маленькая баночка со споранами, несколько трёхлитровых ёмкостей с живчиком и старенький АК-47.

«Однако. Люди здесь весьма предусмотрительные и не жадные, надо бы не забыть оставить свой вклад.»

Пока готовил необходимые банки склянки, самому себе напоминая матёрого торчка. Апостол занялся чисткой оружия, а Фавн наблюдал за моими действиями.

— Смотри с уксусом не переборщи, — предостерёг он меня. — Да–да, столько на троих достаточно.

Пойло надо сказать, приятным на вкус не было, что предсказуемо, уксус за гашеный содой плюс экзотический ингредиент из башки монстра людоеда — жесть. Выпили, поплевались, все кроме Фавна, тот был доволен, словно испил дорогущего вина на халяву.

— А вы, стало быть, свежаки!? — скорее утвердил, чем спросил он, пытаясь улечься поудобнее.

— Так заметно? — поинтересовался я, чуть напрягшись.

— Да! Одеты как попало, простых вещей не знаете. Расслабься парень, не враг я вам, к тому же свежакам помогать надо.

— Я тут несколько дней, а Апостол и того меньше, — не было смысла скрывать информацию, как оказалось очевидную.

— Интересное кино, всего ничего, а уже крестником обзавёлся!? Можешь не говорить, конечно, но кто твой крёстный?

— Хром. Погиб он, — предугадал я, закономерный вопрос.

Судя по тому, как у Фавна дёрнулись брови, они были знакомы.

— Расскажи, как было?

Мне ничего не оставалось делать, как рассказать.

— Мда, Хрома, конечно, жалко, хороший парень, весёлый, из стронгов кстати, но тут ничего не поделаешь. Бывал я на той трассе и не раз, до элеватора от неё, больше двух километров. Честно признаюсь, твой рассказ про дар, это что–то невероятное, и ты уж извини неправдоподобное. Так что, приготовься изложить всё ментату, — последнее было сказано как приговор.

— Кому? О чём ты, вообще? — как–то быстро Фавн, из несчастной жертвы превратился в хозяина положения.