– Велранин! Закрой варежку, твою мать! И следи за дорогой!

– А что ты делаешь? – поинтересовался Эстир.

– Затива.

– Странно. Я думал, тут любая галька подойдет.

– Нет. Затив – это не просто обычный камень. У него есть своя история. Я забрал его с собой в тот роковой день, когда навеки покинул Зунгуф. И с тех самых пор всегда держал при себе. А затем потерял. Из-за проклятых друидов, что взорвали тоннели Солтмира.

– Ясно. А что за надпись?

– Тебе не понять. Это старый язык игвов. И ты недостоин слышать его звучания.

– «Квилгар-варох та Игвери Зунгуф», – тихо произнес я.

Гундахар ошарашенно посмотрел в мою сторону.

– Откуда ты знаешь?! Я никому его не показывал! НИКОГДА!

– Кажется, твой старый друг у меня, – я материализовал на ладони сгенерированный Стихиалиевым Кубом предмет. – Это он?

– ЗАТИВ!!!

Генерал вырвал у меня из рук камень и радостно прижал к груди, воркуя при этом что-то непонятное на древнем наречии.

Глядя на это, Герман картинно закатил глаза и отвернулся к окну. Он всё еще злился на Гундахара. Да и у меня до конца в голове не укладывалось, как можно сперва биться насмерть, спасая друг друга, а затем швырять в озеро к крокодилам спящее тело.

Через пятнадцать минут игв, наконец, успокоился.

– И чтобы вы знали, я не псих.

– Да-да, конечно, – фыркнул танк.

– Охотно верю, – кивнул шаман.

Генерал выдержал длинную паузу.

– В юношестве на Зунгуфе я ходил охотиться на серых ацилий. Тут этих монстров называют «арсан-дуолай». Водятся в грязевых трясинах, коих у нас было много. Вулканы топили лёд, и тот стекал в многочисленные трещины вместе с землей и пеплом. Чтобы их поймать, надо было подождать, пока на поверхности не появятся пузырьки, а затем резко сунуть туда руку. Ухватить прямо за раскрытую челюсть.

– И что с того?

– Я их ловил сотнями. Больше, чем кто бы то ни было. И не боялся их острых клыков. Как и не страшился пихать руки в трясину. Хотите знать почему? Потому что я был готов. В моём распоряжении были специальные защитные перчатки, криолитовый кол и стальной крюк. Повторяю, я не надеялся, что всё обойдется и мне чудесным образом не отхватят кисть, а был готов. Надежда – не тактика. Ясно?

– Думаю, мы тебя поняли, – кивнул я. – Расслабились, накосячили с охраной лагеря и не заметили, как ты подкрался в ночи. За что и поплатились купанием с крокодилами.

– Верно. В былое время я бы просто перерезал вам глотки. В качестве назидательной меры. Но, видимо, с возрастом стал добрее. Однако чтобы больше подобного не было. Будь на моём месте враги, они бы не стали ни с кем церемониться.

– Ты прав, – согласился я. – Стоит больше внимания уделять безопасности.

– Что-то я скучаю по Августу, – тяжело вздохнул Герман. – Тот хотя бы просто орал и в перерывах глушил «Мозгобойню». А не играл в баскетбол мирно спящими людьми.

Вскоре Вел вырулил из леса и встал на курс, пролегающий через огромное золотистое поле. Длинные овеваемые ветрами колосья пшеницы, в совокупности напоминающие волнующееся море, и гуляющие вдалеке дикие лошади на фоне заснеженных пиков гор. Красота, да и только. Добавить еще кусок ясного неба и чернеющие на горизонте тучи – получится превосходный пейзаж. Хоть останавливайся и хватайся за кисть.

– Воу! Глядите, – Герман ткнул пальцем куда-то вбок.

Взглянув по указанному направлению, я увидел уродливые следы цивилизации: разноцветную свалку мусора, состоящую из сотен и тысяч искореженных механизмов, и возвышающийся в её центре гигантский корабль. Целый, мать его, танкер, что лежал на боку и исторгал из себя черные столпы дыма вперемешку с потоками искр.

– «А.Т.О.М-5», – прочитал я название, перечеркнутое цепью от монструозного якоря.

– Интересно, как он тут оказался? – спросил Локо. – До ближайшего моря километров семьсот.

– Без понятия.

– А еще я вижу поляну мегалитов, – снова подал голос Герман. – На окраине свалки. Может, остановимся? Надо бы пополнить запасы. Плюс получить награду за уничтожение Антиквара.

– Я бы не рекомендовал вам этого делать, – сказал Атлас – «Атом-5» – одна из цитаделей гильдии мусорщиков. Бандитов. А заправляет ими на редкость кровожадный игв Сакуал Хан по прозвищу «Кура-Пира».