— А то!

— Ну, как ты, Кать? — спросил я её.

— Орки идут войной, — ответила она и подняла глаза к небу. — Господи, спаси.

И такие испуганные глаза сделал, что я растерялся.

— От чего спасать? — осторожно уточнила Кара.

— Их почти двенадцать тысяч. Это сколько копать нужно, чтобы каждому могилой обеспечить? Не люблю я это.

«Ох, шутница», — повеселел я. Издевается над окружающими.

— Одну братскую могилу, — вставил Аэл.

— Не умничай, — сделала она серьёзное лицо. — Не по-людски это.

Не по-людски, это манипулировать. Государь просит помочь, Кара фактически тоже, а Катя так вообще даже мысли не допускает отсидеться в стороне. Но я её понимаю. Она лучше на орков охоту устроит, чем будет экзамены сдавать по письму и чтению, что на ней висят.

Пока я размышлял об одном Кара задала куда важный вопрос, про который я и вовсе забыл.

— А почему кланы северных орков вообще на вас напали?

— Так у них какой-то важный тотем есть. Как реликвия, самый первый тотем шамана. Те орки считают, что лишатся его и Ар станет причина этому.

— Я? Да на кой он мне сдался?!

— Что ещё за тотем?

— Тот что первый шаман сделал на поле боя из головы собственной царик. Прошлая война между орками была из-за него, вроде как тот орк был из южной степи, но северные вовремя подсуетились и теперь этот тотем передаётся из поколения в поколение северных орков. А наши южные степные друзья хотят его вернуть.

— Да, это так, — вмешалась Катя. — И мы должны помочь его вернуть клану Южного волха.

С чего бы это?! И вообще какая разница южные орки будут нападать на северные или наоборот?

— Я была там. Я видела собственными глазами, как шаман призывал силу предков, как дух воина в десятки раз крупнее любого орка опускался на него и как становился частью его силы. Это не просто тотем, это связь с предками целого клана и рода. Южного клана. Похитив его, они ополовинили силы клана волха, лишили его часть предков и используют их против них самих же, фактически поработив!

Это залёт. Катя воспринимает орков из клана Южного волха, как часть стаи. Их проблемы, это её проблема. Вот когда, а главное, как это могло произойти?! Я ведь не давал им имён и уж точно крови моей они не пили.

— Пап, мы не можем остаться в стороне и должны им помочь. Не по-людски это. А ещё мы приняли их имена.

А-а-а, точно. Крови может и не пили, но имена получили. Этот вечер перестал быть весёлым. Я сам поднял глаза к небу, раздосадованный. А сегодня ещё Милли показывать технику начертателя. Ну, хоть там развлекусь. Одно дело своим рисунком ядра поглощать Воздух и совсем другое дело скопировать рисунок ядра воздуха у Милли.

Катя радостная упорхала, а Кара провожала её взглядом.

— Я вот не поняла, чего это она так радуется?

— С экзаменов соскочила! Думает, что соскочила.

— Да что там сложного? Тем более писать и читать она уже умеет.

— А ещё там нужно платье надевать, — выразительно я посмотрел на Кару.

— Это настолько сильно претит её природной сути?

— Природной сути? Это ты здорово выразилась, а главное в точку.

— А я её ещё подначивала… с платьем.

— Повезло тебе, что ты часть стаи. Другие бы подобного… подначивания не пережили.

Катя сидела, свесив ноги и наблюдала за нами с Миллой на полигоне. Ничего нового для себя она не увидит, но может со временем что-то да позаимствует.

— Ну, давай. Если готова, то начинай, чего ждёшь? — поторопил я свою ученицу. — Час и так поздний.

Она развела руки и приподнялась над землёй. Раньше это ей нравилось, но сейчас она была сосредоточена на моих действиях. Я же вытянул руку и создал узор поглощения Воздуха.

— Что чувствуешь? — уточнил я.

— Как будто… не знаю. Эхо что ли появилось?

— Толи ещё будет, — едва слышно прошептал я.

Милли управляла стихией вокруг себя, а я подошёл ближе и сосредоточился, чтобы зрением магистра магии разглядеть детали её узора ядра. А затем приподнял руку и стал выводить его перед собой. Узор её ядра, что я бессовестно подглядел и копировал, запоминал все тонкие детали. Когда я закончил и ухватился за него, то ветер, что кружил вокруг нас, как будто с «шага» сбился и раздвоился. Я сам ещё не понимал, что происходит, вот и Милли удивлённо озиралась.