— Что за слухи? — Брехт поправил папаху на голове.

— Кхм, слухи. Не след их повторять…

— И не надо. Всё врут календари, дорогой Павел Никитич. Прямо с Кавказа я. Мне бы с этими абреками к императору. Где он Москве остановился?

— Государь остановился в Слободском дворце, где сейчас и прибывает. Только боюсь я вас с эдакой ордой дикарей туда отправлять, может, они тут подождут? А вас…

— Не думаю, Павел Никитич. Тут послы от четырёх государств и горцы — все в основном князья и дворяне, что я по приказу Государя собрал для организации его конвоя. Уверен, император зело обрадуется этим людям и тем вестям, что я ему привёз, — Брехт оглянулся. Нда. Та ещё картинка, и зевак уже несколько сотен собралось.

— А ну, ребята, разгоните зевак! — проследил за его взглядом обер-полицмейстер.

— Не, не. Не надо. Пропустите нас, Павел Никитич, устали люди. Больше месяца в дороге. Я за их хорошее поведение отвечаю. Без сомнения, провожатых надо, чтобы зевак отгонять, а то бросаться же будут под копыта. Верблюды опять же нервные, покусают кого.

— Под вашу ответственность, Пётр Христианович, поедем, сам сопровожу, первый и новости узнаю, почему это вы теперь не сиятельство. Любопытно самому, — Каверин повернулся к солдатикам. — Капрал, два десятка человек перед нами по Тверской пусть вперёд бегут и зевак разгоняют. Выполнять!

Елизавета жена Александра

Событие одиннадцатое

Мы рождаемся с криком, умираем со стоном. Остаётся только жить со смехом.

Невозможно злиться на того, кто заставляет вас смеяться.

Виктор Гюго

В саду Слободского дворца …

(Слободской дворец будет основной московской резиденцией императора до пожара 1812 года. Сперва там находилась усадьба канцлера Бестужева-Рюмина. Позже по поручению канцлера Екатерины II Безбородко здание было полностью перестроено по проекту Кваренги. Ещё позже дворец перестраивался архитектором Казаковым. Ныне — Московский Государственный Технический университет).

В саду Слободского дворца прогуливалось всё императорское семейство. Под ручку вышагивали Александр с женой Елизаветой Алексеевной, а чуть поодаль, о чём-то оживлённо разговаривая, шёл цесаревич Константин с матерью вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной. Константин говорил на повышенных тонах и размахивал руками, но явно не на мать голос повышал, так как Мария Фёдоровна шла, улыбаясь и покачивая головой, очевидно соглашаясь с сыном. Повдоль дорожки, по которой шли помазанники, стояли рядами гайдуки гигантского роста в мантиях и киверах. За монархами шли, с мамками и дядьками, молодые и маленькие великие князья и княжны.

Брехт, смотрящий на эту картину, поразился: в саду было полно москвичей и, как говорится, гостей столицы, которые находились практически рядом с монархами и никто даже нормального оцепления не организовал. Он с обер-полицмейстером еле пробилсясквозь толпу любопытствующих, да и то с помощью, тех самых преображенцев, что их и сквозь толпы на улицах провели.

На центральную эту тропинку Пётр Христианович с Кавериным выскочили из толпы в десяти метрах позади Марии Фёдоровны с Константином Павловичем и быстрым шагом стали их догонять. При этом, увидев золотого бородатого горца огромного роста, толпа зевак заволновалась, послышались крики, и все четверо прогуливающихся повернулись. Обер-полицмейстера Москвы Каверина царственные особы узнали и подались вперёд образовав своеобразный полукруг.

— Павел Никитич, что-то случилось? — выступил вперёд Константин

— Пётр… Пётр Христианович! Вы ли то? — чуть сбилась Мария Фёдоровна.

— Граф? — государь был без шляпы, взъерошил себе чуб. Детская привычка: при волнении чуб себе лохматить.

— Ваше Императорское Величество, разрешите доложить! Ваше приказание выполнено — восемьдесят горцев для вашего конвоя мною доставлены! — проорал «командным» голосом Брехт, задрав голову к верхушкам деревьев.

— Отлично, Пётр Христианович, прямо порадовали меня, — Александр отцепился от руки жены и, подойдя к Витгенштейну, осмотрел его внимательно, — странный у вас вид, граф.

— Выше Императорское Величество, разрешите доложить!

— Говорите, Пётр Христианович.

— Во время выполнения поручения Вашего Императорского Величества мною бы захвачен город Дербент, жители города вынесли мне ключи и провозгласили меня ханом Дербента. Кроме того я привёз с собой трёх послов от Шамхала Тарковского, от хана Кубинского и от хана Младшего жуза Букея, которые клянутся вам в верности. Я, как хан Дербента, тоже хочу принести вам присягу.

Александр отступил на шаг оглушённый известиями и командным голосом. Постоял, мотая головой, вытряхивая из ушей необычные громкие известия, а потом заржал. Весело так, по-детски. Сбитые с толку члены семьи тоже захихикали.

— Хан, значит. Ох и повеселили, Пётр Христианович. Стойте, а как к вам теперь обращаться нужно? — и опять заржал.

— Хазретлири хан Петер!

Александр схватился за живот.

— Ой, не могу. Хватит уже... хазтерлири…

— Хазретлири, Ваше Императорское Величество. Можно по-простому — Ваше высочество.

— Да, хватит уже, Ваше высочество, сейчас упаду. Ой, хорошо-то как, с детства так не смеялся. Вас, Пётр Христианович, нужно с посольством в Париж послать. Вернётесь оттуда императором. Ой, не могу.