Рядом с его рукой стакан. Я стояла в проеме, цепляясь за косяк — то ли пойти лечь, то ли войти. Выбрала компромисс и осталась на месте.

— Завтра уборщица придет. Здесь невозможно находиться, — он залпом допил и откинулся на спинку стула. Протер лицо ладонями, сгоняя сон, нащупал ремни на плечах и начал стаскивать кобуру, словно только опомнился. — Останусь у тебя. Не хочу никуда идти.

Оставайся, мысленно ответила я, хотя он не спрашивал.

— Почему ты молчишь? Тебе страшно?

— Нет, — я вошла, словно пыталась что-то ему доказать.

Эмиль наблюдал за мной застывшими глазами. Я села напротив и просто сидела, гоняя крошки на грязном столе. Свою половину Эмиль убрал — он ненавидит беспорядок.

В конце концов, он наклонился и раздраженно смахнул мусор на пол.

— Не убегай больше. Я тебя никому не отдам, — резко сказал он. — Уйдешь к другому, я его пристрелю.

Я усмехнулась, глядя в стол. Я поняла тебя, Эмиль.

— Привыкай ко мне заново. Со временем ты меня простишь. Поймешь, что я не мог по-другому. Я тоже рисковал, или нет, Яна?

Кто спорит. Цель ведь для тебя главное. Ради нее ты ничего не жалел — ни меня, ни себя.

— Иди, ложись. Я хочу остаться один.

Я поднялась, когда он добавил:

— Тебе сейчас плохо, но это пройдет. В голове станет пусто, и в душе тоже. Тогда сможешь жить.

Нет, Эмиль. Это у тебя все внутри сдохло, я еще живая.

— Ты ранен? — спросила я.

Он покачал головой. Да, не похоже, но я прекрасно его знаю — если он, как всегда, терпит, то ночью меня может ждать неприятный сюрприз. Не хочу верить на слово.

— Покажи, если хочешь остаться.

Эмиль быстро расстегнулся и развел полы в стороны. Старые раны уже зарубцевались, а новых не было. Отлично.

Я вышла в прихожую и услышала приглушенный звонок телефона. В кухне его слышно не было. Телефон я нашла в кармане куртки, которую Эмиль повесил в шкаф. Конечно, куда еще.

Я взглянула на экран: номер незнакомый. Поразмыслив, я спряталась в ванной, на полную выкрутила холодную воду и только тогда, надеясь, на шумовую завесу, ответила:

— Да?

Мало ли, кто, вдруг Андрей. Но это оказался Феликс.

— Яна? Что у вас произошло? — голос был слабым и раздраженным. — Где Эмиль?

Значит, Алена все-таки до него добежала. Я села на бортик ванны, рассматривая себя в зеркало. Все отлично. Это я, и я здесь.

— Не знаю. Мы поговорили, и он ушел, ничего страшного.

— А что у тебя с голосом? — подозрительно спросил он. — У тебя проблемы или что? Ты не врешь?

Моя проблема торчит на кухне.

— Все нормально, — повторила я. — Расскажи, что происходило в зале, пока меня не было?

— Можно в другой раз? — злобно спросил он. — Извини, мне не до расспросов, пятую пулю из себя выковыриваю!

— А на Эмиле нет ранений, — заметила я, и прикусила язык. Откуда бы мне знать, есть они или нет, если бы не проверила.

Но Феликс не заметил заминки.

— Потому что они все на мне. Он мной закрылся!

— Серьезно? — я не сильно удивилась. — Слушай, нам надо встретиться и поговорить. Ты сможешь завтра?

Я задумалась, какое выбрать время. Если Эмиль останется на остаток ночи, то и на день, скорее всего тоже.

— Давай вечером, — предложила я.

Феликс что-то буркнул в ответ и отключился. Я не стала настаивать — у него были дела поважнее. Доставать свинец, например. Какое-то время я сидела и смотрела под ноги, ковыряя пальцами кафель. От этого важного занятия меня отвлек Эмиль.

— Яна, открой.

Вода еще шумела, и я не услышала, как он подошел к двери. Наверное, хочет привести себя в порядок. Я открыла и села обратно, смотрела, как он моет руки в ледяной воде, не чувствуя температуры, трет лицо, пытаясь избавиться от засохшей крови.

Странно, но напряжение ушло. В его присутствии я чувствовала себя расслабленно, наверное, впервые за три года. Необычное ощущение.

— Ты прикрылся братом? — спросила я.

— И что? Это его проблемы. В конце концов, я его защищал. Кровь осталась на шее?

Я отвела слипшиеся волосы в сторону. Ему целиком нужно мыться, но кто я такая, чтобы спорить? Я отрегулировала воду до приемлемой температуры, набрала горсть воды и растерла кровавое пятно. Как он и хотел, я смываю с него кровь. Всегда добивается своего так или иначе.