– Эта хрень.… Эта… Она.… Отключила камеру! – подытожил Ден Гриддел данный эпизод. – И камера заработала, только, тогда, когда вы, уходя, закрыли за собой дверь!

Роберт Корнуэлл матерно выругался. Потом еще раз.

– Дай-ка я сяду. И дай мне пепельницу, – сказал он, придвигая к себе и садясь на стул:

– Можешь увеличить тот момент с виском? И открой эту… фотографию на машину. Можешь сличить? Или, ладно. Короче, это уже формальность. Я и так знаю, что билеты на самолет этой даме вряд ли нужны.

Он снова смачно матерно выругался.

– Ну, ведь, и, именно, в моем кабинете! И в моей операции! – громко произнес он, поднявшись и потом, снова, усаживаясь на стул. И с силой откидываясь на спинку.

– Кому будем звонить? – задумчиво спросил Дэн.

– Гризли, звони. Я потом с ним с ним буду говорить. Мне надо все обдумать, – сказал Корнуэлл, закуривая.

***

Шеф-редактор научного отдела корпорации Джек Мэлли поискал в записной книжке номер телефона профессора-математика Мартина Линдхоффа. Найдя его, он снял трубку и нащелкал кнопками номер. Трубка погудела минуту, но на том конце никто не ответил.

«Ладно. Попробуем позже» – подумал он, сбросив вызов. Откидываясь на спинку комфортабельного, хотя и, вращающегося с небольшим скрипом, кресла.

Мистеру Мэлли, редактору, было 53 года. У него были залысины, намек на бакенбарды и усы. Одет он был в светло-светло голубую, короче, почти белую рубашку, и почему-то черный к ней галстук. За его плечами были и служба в армии на каких-то второстепенных ролях, и учеба в Корнеллском университете. И научная работа в какой-то не очень значимой лаборатории кибернетики. Да еще и в малоизвестной частной компании.

Но, волею случая, точнее, волею одного известного и богатого бизнесмена, пожелавшего, в свое время, стать сенатором, но так и не ставшего, Мэлли взлетел на административной работе достаточно высоко. Освоился и обзавелся многими знакомыми из мира науки. Так, что, через какое-то время, когда ему, как своему человеку, предложили возглавить научный отдел крупной корпорации, он без всякого страха согласился. А получилось так, что и должность пришлась ему впору, и корпорация приобрела прекрасного менеджера–редактора–администратора. Так, что те, кто его назначал, с удовлетворением посчитали, что они, все-таки, сделали правильный выбор.

Журнал, и статьи, которые выпускало и печатало его подразделение, поднимали и с этого, научного края авторитет известной медийной корпорации. Другое дело, что она, корпорация, его разбазаривала, но уже с другого, а именно с политического края, часто выпуская в информационную среду настоящую белиберду с ахинеей в угоду политическим хозяевам и разным спонсорам. От этого, выражение лица корпорации, которое предназначено для общества, если образно выражаться, в результате приобрело вид серьезный, но с придурью. То есть, извините, но может укусить.

Часы на столе пропикали «ровно». И он, встряхнувшись и выйдя из некоторого оцепенения, снова взялся за телефон. На этот раз ему ответил сам ученый.

– Добрый день, профессор. Это я вас опять беспокою, Джек Мэлли. Русские приехали из Индии. Мы привезли их. Они в отеле и … – но, он не договорил. Линдхофф его перебил:

– Что? Русские уже здесь? Впереди своих ракет? – возмущенно заявил тот.

– Нет же, профессор. Ценю ваш юмор, но эти не в шапках-ушанках и не с медведями, играющими на балалайках…

Однако тот снова перебил его:

– Но ваша компания с экрана телевизора утверждает, что с русскими скоро начнется ядерная война. А вы мне, тут, с ними какую-то встречу организуете, – снова, немного тихо сказал Линдхофф. – Дайте мне хотя бы пистолет.

Мелли начал немного раздражаться.

– Наша компания утверждает разное. Это политика, профессор, и к предмету нашей с вами научной договоренности не имеет никакого отношения. Я понимаю, что у вас, возможно плохое настроение из-за того, что умерла ваша собака или цветок…

– Ладно. Не дерзите, – перебил его собеседник в трубке. – Завтра в десять утра привозите мне их и эту вашу аппаратуру. Раз уж договорились, деваться некуда.

– Профессор, мы тянем время. Почему не сегодня в 15, например, – настаивая, поинтересовался Мэлли. – Что мне русским объяснить? Что профессор дописывает последнее предложение в своей диссертации и все веселье начнется только завтра с последней точкой на странице?

– Не дерзите, Мэлли. Я сказал, завтра. Значит, завтра. – отрезал Линдхофф и бросил трубку.