Журналистка:

– Тема доклада – это ваше хобби?

Павлов:

– Да, почему же? Если вы внимательно его слушали, то могли заметить, что в нем высказано мировоззренческое понимание с далеко идущими последствиями. Нет. Не хобби.

Журналистка:

– А что вы имеете в виду, говоря о последствиях.

Павлов:

– Послушайте, ну, тут понятно. Если мы говорим о том, что для Мозга есть свой строительный материал, атомы, молекулы и складывающиеся из них по своей программе гены. И это есть материальный, молекулярный мир, который мы знаем и продолжаем изучать. То, Ум – порождение другой природы. Он не является результатом атомарной или молекулярной комбинаторики. И не содержит ничего материального. Бозон Хигса не имеет отношения к природе Ума. Хотя…

– Любопытно. И из чего же состоит Ум-Душа, по-вашему? – поинтересовалась Мэри, задав краеугольный вопрос, ответы на который ищут все, прозревающие в этом вопросе, энтузиасты.

Павлов:

– Сейчас я не могу ответить на этот вопрос. Единственное, что я вам могу сейчас сказать, это то, что, судя по сбывшимся предсказаниям от разных источников типа Нострадамус, Ванга, Кейси и так далее, мы можем предположить, что все эти предсказания были сделаны неким экстраординарным путем, минуя материальную составляющую. Ныне существующая наука никак не может традиционными методами объяснить способ получения такого рода информации. Значит, разумно предположить, что для человека есть, пока не понятая людьми, лазейка. Для его умственной деятельности. И эта лазейка, предположительно не связана с, допустим, физикой. Но, минутку, – видя уже следующий вопрос журналистки или её возражения, Павлов, предвосхитил ее. – Минутку. Смотрите. Зато, если мы возьмем за основу, что Ум человека не материален, и является, как бы «водителем» для Мозга. То есть, Ум становится автономной единицей. Это – допустим, подождите, я говорю, давайте допустим такое. Тогда, сразу можно предположить, что для Ума есть какие-то, пока нам не известные законы существования. Также, можно предположить, что Умы разных людей взаимодействуют между собой. Обмениваясь информацией. И судя по результатам некоторых ученых-исследователей, например, американца доктора Моуди, с его послесмертными опросами тех людей, которые в результате тяжелой болезни побывали в клинической смерти и вернулись, судя по всему Умы-Души, повстречавшиеся таким больным, не скованы никакими временными рамками. А им там приходилось встречаться со своими давно умершими родственниками. Да и, наоборот. Вернувшиеся утверждают, что сами могли попасть в любое время, приложив, лишь, свои волевые усилия. Тогда, делаем предположение, что Ум-Душа индивида может получить информацию из любого времени.

– А это значит, вот вам и предположительная разгадка феномена предсказателей. – остановился Олег, с любопытством разглядывая журналистов.

– Брр, какие вещи вы рассказываете. Это вам теплофизика такое подсказала? Но, ведь, это все предположения. Ничего доказанного в этом вопросе нет. Никто, ведь, оттуда не возвращался. – поежилась Мери.

– И теплофизика тоже. – хорошо владея собой, улыбнувшись, подтвердил Павлов и продолжил, – Да. Ничего, толком, не исследовано, и ничего не доказано. Хотя, как я вам уже говорил, есть системные исследования посмертного опыта вернувшихся из клинической смерти. Существуют, в том числе, и собственные впечатления, прошедшего в результате болезни через клиническую смерть, российского академика ракетчика. Военного. И я далек от того, чтобы все это забраковать, из-за того, что этого не может быть, потому, что не может быть никогда.

Мэри Лайт, посмотрела на окружающих и снова попросила разрешения закурить. Шанин тоже стал доставать свои сигареты.

– Дайте мне переварить это, – сказала она, щелкая зажигалкой, и, помедлив, добавила с улыбкой, – Павлов, а вы не инопланетянин?

– Не замечен, – тоже улыбаясь, ответил Олег и добавил по-русски, уже обращаясь к Ирине с Натальей:

– Девчонки, а у нас есть кофе? И чашки. Может, сделать нам всем по чашечке? Или заказать?

– У меня есть молотый в пачке. Не надо заказывать. Сейчас я сварю, – ответила Наталья, радуясь, что обстановка маленько разрядилась.

– А я сейчас из нашего номера чашки принесу, – громко в тон ей сказала Ирина. И они отравились готовить.

Олег посмотрел на Лона Свенсона. Тот, сидел нешелохнувшись, облокотившись на колени, и придвинувшись вплотную к столику. И, молча и задумчиво, держал между пальцев аккумулятор. Уже не вращая.

Мэри Лайт, глядя в окно, пыхтела сигаретой.

– Сейчас девушки кофе организуют, – сказал Олег по-английски.

– Да, если можно, – подтвердила журналистка и продолжила, улыбнувшись. – Знаете? Мой ум встал нараскаряку. Так, вроде, у вас в России говорят? Поймите, мистер Павлов. Мне не нужно, как журналисту, в это верить или не верить. Мое дело «срисовать» с вас информацию по моим вопросам и, с утверждения моего шефа-редактора, опубликовать материал в нашем научном журнале. Но, как человек, я на распутье. С одной стороны мне рисуются золотые дали и малиновые берега, а с другой стороны – темные и дикие подземелья со стонущими жертвами. Я, просто, представила, если, на самом деле, все так, как вы говорите. То, каковы могут быть последствия?

– Это очень хорошо, что вы умный человек, и откуда-то знаете наши русские поговорки и присказки. Давайте, сделаем некоторую паузу и, попив кофе, засядем за следующую часть интервью, – серьезно ответил ей Павлов.

– Я была в Москве один раз. Как видите, хватило. – с задумчивой улыбкой сказала миссис Лайт. И с согласием сказала: – Да. Давайте, попьем кофе.

Потом посмотрела на часы и добавила:

– Знаете? С вашего позволения, мы с Лоном выйдем из номера. Мне нужно позвонить.

Она остановила запись, сделала коллеге знак, и он резко сорвавшись с места, последовал за ней в коридор.

Оставшиеся оживились.

– Павлов, а она тебе глазки строит. – с некоторой усмешкой сказала жена Наталья.

– Успокойся. Это их профессиональное. – ответил Олег. – Друг может быть более откровенным, чем просто интервьюируемый.

Больше супруга этот вопрос в дальнейшем не поднимала.

Олег взглянул на друга.

Шанину, не то, чтобы было все равно. Он мог вклиниться в разговор и тоже рассказать многое не хуже Павлова, но какое-то предубеждение к иностранным представителям средств массовой информации мешало ему, вообще, чем-нибудь с ними делиться. Поэтому, он был рад, что интервью берут у коллеги, а не у него.

Занимаясь тем, чем они сейчас занимались, никто из присутствующих, конечно же, и не заметил, что на прикроватном столике изменил свое положение тюбик с помадой. Светлый конец, который раньше показывал на балконную дверь, стал показывать, теперь, на центр столика, вокруг которого были расположена вся компания.

Павлов подошел и молча сел обратно в кресло. И уставился в окно. Женщины занялись какими-то своими делами с телефонами, кофеваркой и чашкам. И, спустя некоторое время, по номеру потянулся приятный, пьянящий аромат свежесваренного кофе.