– И, это, так же, не супостаты. Их мы хорошо знаем. То есть, если взять во внимание всякие разные там пророчества, Кейси, к примеру, что некто из Западной Сибири, додумается… Павлов, кстати, оттуда. Так вот. Додумается и пройдет по дорожке по образу и подобию до Господа и уйдет в конце концов в абсолют. Где он этот абсолют мы не знаем. То есть, наличествует предположение, что мы, короче, не лидеры. И никто из иностранцев не является лидером в этом вопросе. Существует, по-видимому, некий «бугор», или, даже, два «бугра» – мужской и женский. Которые, как раз со стороны этой вот, обозначенной Павловым, юрисдикции, иногда здорово дают нашим по рукам. Когда, вы правильно говорите, теряется оператором самоконтроль, и он улетает с резьбы. И совершаются действия, не ахти как выглядящие, с точки зрения морали. Противодействовать ни этим «буграм», ни более высокой инстанции мы не можем. Не хватает ни знаний, ни умений.

–Так, понятно. Ты, подполковник! Что можешь дополнить? – поинтересовался Заславский у Мехтина.

– А что? Нет. Ну он, так-то, все рассказал. То нечто, где происходит работа – это непаханое поле для изучения. А, не зная броду, скажем так, как перетаскивать технику с берега на берег? В нашей гражданской науке в этом вопросе конь не валялся. Кое-какие ученые индивиды встречались. Часть из них мы пригласили в нашу военную науку. А какие выводы можно сделать? Никто, ни супостаты, ни китайцы тоже полностью не знают, с чем мы имеем дело. Работа идет, работа плановая. Но, где мы это все делаем? В четвертом ли это или в восьмом, каком-нибудь, измерении. С какой стороны Бутылки Клейна мы находимся или, вообще, внутри, может, какой-нибудь черной дыры, мы в этом вопросе – ни в зуб ногой. Не лишайте меня премии за эти слова, – улыбнулся и подытожил военный ученый.

– Весело там у вас. Про премию – я подумаю. Короче, я так понимаю, что с этим Павловым нужно, хотя бы негласно побеседовать. Поднять может архивы, посмотреть, кто это, да что это у него за команда. Присмотреться. Может быть, он к нашей военной науке подойдет. Походатайствуем, – в раздумьях произнес подполковник Заславский и подытожил. – Итак, раз в докладе сказано, что все мы ездим на велосипедах. Мы, пожалуй, закруглимся, на этом. Так, что, давайте! Отрывайте зады ваших велосипедов-мопедов от своих кресел и все по рабочим местам. Да. Теперь, еще вот что! Я так понимаю, что водка, она конечно, стресс снимает. Но, знаете, нам «синюшные» отделы в подразделении не нужны. Короче, завтра, и без объявлений и напоминаний, в это же время снова собираемся здесь. Уже по дисциплине. Так, что не опаздывать и не увиливать.

***

Три дня раньше. Индия.

Шанин притормозил возле каких-то двух, видимо, все-таки, кафе. И остановился.

– Так! И какой же ресторан наш? Тот или тот? – спросила Ирина, выходя из автомобиля и показывая на здания рукой.

– Ну…, вроде, вот этот. На фото – этот. Да, и название.… Да. Это ресторан русской кухни… в Индии. Предлагаю зайти и посмотреть, что там из блюд есть русского. И в каком они, интересно, состоянии. Может быть, как раз, тут мы и откроем для себя настоящую русскую кухню, – говоря это, Валерий отстегнул ремень безопасности и тоже вышел из автомобиля. Потом, зачем-то, начал копаться в карманах своих брюк. В поисках не понятно чего. Так как, брелок сигнализации был прицеплен к ключам.

Вышла, Наталья, сильно, и сладко потянувшись во весь рост. Павлов вышел последний, пытаясь на скаку убрать рукой какой-то мусор с правого ботинка.

Ресторанчик был небольшим, и оказался оформленным далеко не в русском стиле. Все же, скорее, в европейском. Ни, каких-нибудь, тебе, матрешек, или, там, балалаек. Снаружи, между металлическими блестящими перегородками, толстое полупрозрачное стекло. На стенах – преобладающие цвета оттенков коричневого. Вверх же здания был оформлен светло-коричневой облагороженной «вагонкой», ну и, кое-где, местами, черный. Короче… Скромно.

Компания друзей, оглядев и оценив фасад, пришла к выводу, что русского здесь мало, или вообще, ничего нет. Кроме, разве что, той же, облагороженной «вагонки». Но и этого, посчитали, достаточным для них. Главное, лишь бы накормили.

Авто пропикало сигнализацией. И они, пройдя несколько метров гурьбой, и толкаясь друг с другом, как дети, зашли в помещение.

Посетителей было не много. Пара, как, потом выяснилось по их разговору с официантами, европейцев. Какой-то колоритный индус в чалме. Да, и несколько представителей индийской молодежи. Наверное, студенты. Которые сидели, уткнувшись в свои смартфоны.

Внутри было, почти все, таким же, как и снаружи. Похожая цветовая гамма. И евро…, так сказать, углы. У столов, у бара, у закутков. Низко висели оформленные широким конусом плафоны светильников. Были установлены перегородки для нескольких столиков вдоль одной из длинных коричневых стен. Опять же, где отделанных пластинами той же «вагонки», а где-то, совсем, просто, ровные.

Русские начали выбирать себе место.

На них самих, и производимый ими шум, никто большого внимания не обратил. Они не захотели воспользоваться столиками в перегородках, а отыскали ровную светло-коричневую стену и отдельный стол вдоль нее. Причем, установленный так, чтобы за ним смогли уместиться четыре человека.

Расселись. Осмотрелись. И схватились за меню.

Наталья сказала:

– Олег! Здесь я уже командую деньгами. Я предлагаю всем взять, кто, что хочет в любых количествах.

Было немного удивительно, что нашлись и борщ, и харчо. Они заказали себе еще рыбу с картошкой, рагу и блины с чаем и кофе. Все это оказалось не только в меню, но и на кухне. Где сновали и, что-то, готовили, да и, иногда, посматривали на них молодые индусы. И индианки.

Девушки, которые работали в зале, были одеты в светло-коричневые юбки и такие же костюмы с белой каймой. И в белых блузках. Глазастые, симпатичные, улыбчивые. У некоторых, точка бинди во лбу.