Рабочий человек ведь всегда найдет общий язык с трудягой из другой страны. Те по доброте душевной постоянно подсказывали, что и где можно взять подешевле и лучше качеством. Советских моряков частенько могли угостить в каком-нибудь заведении за просто так. Хотя руководство не особо это приветствовало. Но куда деваться, если ты несколько месяцев практически живешь на судоверфи?

Так что в пропагандистском плане советские моряки зачастую проворачивали больше, чем все работники МИДа и Международный комитет ЦК КПСС вместе взятые. Одно дело тупо слепленная чьим-то сынком или либеральным аналитиком агитка, другое — живой человек, такой же, как и ты работяга. Кому ты поверишь? Еще раз прихожу к выводу, что от железного занавеса больше вреда, чем пользы. Занавес должен быть, но совершенно другой.

— Не хочешь с нами на рыбалку? Дядя Саша в отпуске, поедем на его «Волге».

— Со всем сопутствующим антуражем?

Отец разводит руками. Зачем еще мужики выбираются в тайгу?

— Да нет, батя. Хочу пока оглядеться, отойти от летней потогонки.

Батя спрашивает и подмигивает:

— Ну да, в Крыму ты просто очень устал. Интересно от кого?

Мама кинула в мою сторону негодующий взгляд. Она в курсе, что мезальянс с Вероникой похерен. Извини, мама, но так получилось.

— Обратно вернемся с рыбалки, в Ломовое поедем за брусникой. Её страсть сколько сей год уродилось!

Я прикидываю и киваю:

— Туда можно. Только куда мы потом такую пропасть ягоды денем?

— Не боись! У Сани новый погреб под гаражом. Мама туда уже кучу заготовок сплавила.

— Значит, едем.

— Ну я тогда у Толика еще одну грабилку возьму. Ты лось здоровый, кузов и корзину утащишь.

— Платить стали больше. И валюту в порту дают, не как своровали. Так что я еще поработаю. Годик другой.

— А здоровье?

— Думаешь, оно лучше станет дома сидючи? Насмотрелся я на таких. В море ходил, как дуб здоровый. Как на берег списался, тут и зачах.

Я помалкиваю, хотя понимаю озабоченность отца. Боится быстро сдать и стать никчемным и никому не нужным стариканом. Мама моложе его и самостоятельно сделала карьеру. Он же за почти два десятилетия привык к определенному образу жизни. Море — отдых — снова море. Там друзья и товарищи, обыденный порядок вахт. Новые страны, свежие горизонты, солёные брызги на губах.

Его альбому с фотографиями экзотических мест могли позавидовать и путешественники из будущего. Даже египетские пирамиды еще в пустыне и там нет толп туристов. Где-нибудь в Африке или некоторых странах Южной Америки туристов и вовсе никогда не было. Там советский человек еще в диковинку. Да и в том будущем туда добраться очень дорого.

— Тогда чего дёргаться? Поработай еще. Но к хорошим врачам ты бы все равно обратился. Возраст!

— Еще один! И мать туда же.

— Сына лучше слушай! Он нюхнул взрослой жизни и уже понял, что здоровье не купишь.

— Да вижу какие мышцы нарастил, — батя недоволен. Всей семьей взялись за его проработку.

— Вот и сходи к Недошковскому. Недавно через него Пашу на операцию устроил. Запущено у него с сердцем оказалось. Еще бы год-другой и сыграл в ящик.

— Это твой приятель? Пухлый такой?

Отец задумался. Я-то знаю, что проживет еще более двадцати лет, получится пожить на пенсии. С матерью успеет вложиться в деревенский дом и будет каждое лето приезжать туда. Постоянный труд или свежий воздух с домашними продуктами скажется, но проживет он свою жизнь полномерно. Еще и меня будут снабжать в трудные годы картошечкой и заготовками. Я и сам любил потом туда ездить, с мужиками местными порыбачить или в лес по грибы. А уж сколько зимой разных вещей перевез. На Севере ведь самые лепшие дорогие зимние. Мебель, мешки круп, сахара, муки. Все это с трудом грузилось на легковушку и доставлялось прямо по реке.

— Ты завтра чем намерен заняться?

Мама присела рядом в соседнее кресло. Я решил в кои веки посмотреть телевизор. Совсем отвык от него.

— С утра зарядка, потом хочу навестить стены родного института.

— Учеба, когда у вас начинается?

— Вроде второго октября. Ребята на картошке…

— Хотел с ними?

Я вспомнил прошлогоднюю поездку в колхоз и в сердце защемило. Натворил я там делов, но все к лучшему. Огромный опыт жизни в молодежном коллективе, и хорошенькая встряска здорово впоследствии помогли адаптироваться в этом новом и непривычном для меня мире. Я-то сам мужал уже в более позднее время и в совсем другой стране. Здесь все пойдет по-иному.

— Да, там весело сейчас. Но мне и летом этой самой веселухи хватило.

Мама провела по моим взъерошенным волосам.

— Весь в негатив превратился. Волосы выгорели. У нас таких в деревне называли «белько».

— Зато свежий воздух и витамины.

— Все бы тебе веселушки. Когда остепенишься?

— Мам, мне еще четыре года в институте париться, потом аспирантура. Куда торопиться?

— Решил по научной стезе идти?

— Ма, а ты газеты вообще читаешь?