— Давай, за тебя мама. Чтобы Новый год был счастливым и удачным.

— Спасибо, сынок! Ой, какое вкусное шампанское!

— Так выдержанное.

— Где достал?

— Там уже нет!

Чеки через Кешу куплю и отдам. Батя их соленым потом зарабатывает.

По телевизору праздничные концерты. И не только для старшего поколения. На второй программе показывали запись недавно прошедшего рок-фестиваля. Пусть и малость причесанные, но рокеры все равно смотрелись безумно интересно на фоне безвкусной советской эстрады. А ведь из них может выйти толк, если перестанут копировать Запад.

Наверное, это правильно вместо бурного неуправляемого потока выпускать стихию творчества народных масс через определенные шлюзы. Только не надо дешевых слов про свободу выражения. Все это быстро превращается в хаос и анархию. Чем это кончается, мы отлично знаем.

В девяностые был одна-единственная свобода — сдохнуть любым возможным способом.

Мама с интересом взглянула на меня:

— Вот уж никогда не думала, что мой Сереженька станет таким шустрым. Ты здорово переменился.

— Надеюсь, к лучшему?

— Ой, даже не знаю. Лезешь вечно куда попало. Забыл, как тебя прямо у дома шпана чуть не зарезала?

— Ну, мам, вспомнила. Милиция нас бережет. И просящему и дается! Чего сидеть под забором и тухнуть?

Накладываю себе щедрую порцию оливье.

Мама вздыхает. Взрослые детки — большие бедки.

— Может, ты и прав. И друзья твои старые делом занялись. Иннокентий в мед поступил, Паша куда-то собирается, такой живчик стал, курить бросил. Я слышала, что Коля в армии остаться хочет.

— Насчет его не в курсах. Он Кеше пишет. Сегодня обязательно спрошу.

«Это провал — подумал Штирлиц!»

— Все, тебе хватит пить. Возьму бутылку к девчонкам. Пусть попробуют.

— Да я не против. Мам, завтра меня рано не жди.

— С девушкой будешь? Когда уж познакомишь? Раз снова с ней, значит, это серьезно.

Даже не знаю, что ответить. Моя старый я борется в этом вопросе с новым. Жизненный опыт с юношеским максимализмом. Дьявол побери, я уже начинаю забывать, каким был раньше. Полным ходом идет перерождение.

У Кеши уже стоял дым столбом. В советских тесных квартирах устраивать гулянки было сложно, но возможно. Родители Иннокентия терпели их по причине тщательного устранения всех зримых последствий. В этом деле мой друг обладал недюжинными организаторскими способностями.

Дверь открыла незнакомая и уже чуть-чуть пьяненькая девушка. Я отправил с ней на кухню кулек с продуктами и сразу заглянул в комнату, наполненную праздничным шумом. Меня дружно поприветствовали и тут же сунули стакан в руки. Даже не заметил, как прошли несколько часов до встречи Нового года. В этот раз в основном присутствовали заслуженно знакомые лица. И Паша пришел с новой пассией, девахой выше его ростом. Он здорово похудел и выглядел неплохо.

Затем все дружно смотрели выступление Генсека и слушал бой курантов. Второпях разливалось шампанское, ребята замерли, стараясь поймать последние секунды уходящего года. Дьявол подери, я прожил тысяча восемьдесят третий год второй раз! Это уму непостижимо. А что я делал в прошлой жизни? Учился, ходил в походы и экспедиции. В принципе тоже было неплохо. Но не сравнить с бурной энергетикой новой судьбы в ином мире. Так держать! Так что по факту это все-таки первый прожитый в этом времени год. Запутаешься со все ми этими темпоральными проблемами.

— Серый, ты чего замер! Давай бокал!

— Ура, с Новым годом, ребята!

— С Новым годом, новым счастьем всех!

— С новыми радостями!

— Ура, товарищи!

Уши аж заложило от дружного ора. Чокаюсь с друзьями, кричу вместе со всеми разную ерунду. Эмоции захлестывают и выплескиваются наружу. Так встречать Новый год намного приятней, чем стариком в одиночку. Там у тебя уже нет никакого будущего и счастья, а здесь еще все впереди. Все впереди!

— Ребята, гуляем!

— Кому еще шампанского?

— Покидаешь нас?

Кеша в веселом настроении. Таким он мне нравится. Душа компании, с еще не застывшими глазами будущего наркомана.

— Что поделать, встреча назначена.

— Именно сегодня?

Иннокентий многозначительно роняет:

— У него, Паша, романтическая свиданка с продолжением.

Павел с ухмылкой смотрит на меня:

— Ты бы уж остановился, чертяка. Каждый раз тебя с другой вижу.

— Когда успеваешь?

— Так бегаю на набережной.