Точнее, высиживаем мы его вместе, конечно. Оно вообще-то в высокотехнологичном инкубаторе на территории клана водных ящеров. Там, где в свое время я с братьями росла.

Просто когда все случилось, первым над Дейленом взял шефство мой папа, который и научил его хорошему. Потому что папочка — самый спокойный, взрослый и ответственный мужчина в мире. Подозреваю, без него и без лорда ректора весь купол развалился бы к чертям собачьим. Сил у отца было не так много, в политику и глобальные проблемы он тоже не рвался.

Зато Олив Дон Энго оказался незаменим как спокойный, выдержанный и безупречно вежливый организатор с феноменальной памятью и умением договориться с кем угодно о чем угодно.

С его ненавязчивой помощью буквально за один день заключили брачный союз Сахлиэ и его гиена Вайя, с недавних пор мой заместитель по воспитательной работе среди несознательных родителей. Заключили предварительную помолвку ее младшей сестры Аланы и моего лупоглазого геккончика, который все же со скрипом, но согласился быть не моим женихом, а моим самым любимым младшим братом.

Как он делил это место с Арни, я не вникала. Знала заранее, что хитрый и злобный маленький ящер уделает большую и наивную птичку на раз-два. Тин у нас отвечает за снабжение и выколачивание ресурсов с «внешних» родителей.

По крупинке, по крупинке, так и вышел наш детский сад. Или зоопарк? Тут с этим тяжело, потому что малыши очень уж любят принимать разные формы. Причем найти в этом какую-то закономерность пока было трудно — одни виды очеловечивались чуть ли не с самого вылупления, другие же предпочитали подольше побыть зверятами.

Пришлось буквально перетрясать всю клановую систему внутри купола и за его пределами. Все библиотеки надо было срочно рассекретить и слить в одну базу знаний, которой можно будет свободно пользоваться. Позаботиться о тройном дублировании, чтобы не потерять все наработки в случае катастрофы. Организовать кучу экспедиций туда, где прежде были большие города внешнего мира, тоже в поисках носителей информации.

И если с последним проблем не было — на подвиги рвались все, успевай только отсеивать, то с первым… Если бы не папа и его волшебный дар убеждения, мы никогда не убедили бы всех глав кланов в том, что детские игры в дележ власти закончены, если мы хотим выжить. Ведь все мы не более чем маленькая рыбешка в океане дикого мира.

Подозреваю, почти все кланы эту дележку просто отложили на будущее, а вовсе не отказались от нее в пользу общего дела. Но на безрыбье, как говорится, худой мир лучше доброй ссоры. В общем, будем решать проблемы по мере их поступления. Пока нам срочных дел хватает, чтобы не волноваться о том, что случится лет через сто.

А насчет папы и его дара — вот знала я, что дурная инфантильная ящерица, родная мамочка, тут ни при чем. Все хорошее во мне, кроме белобрысых кудрей, унаследовано по линии отца.

Только он смог вбить в упрямые головы мысль о том, в какой заднице мы всем миром оказались, решив, что разделенные с обликом дети — бракованные. Еще пара поколений — и за пределами купола остались бы только звери, забывшие, что когда-то были разумными.

На фоне вселенских разборок совсем затерялась наша с Деем свадьба. Хотя по меркам моего предыдущего мира отпраздновали ее мы с размахом. Ага, с застольем, саламандровым алкоголем, пожаром, фейерверком и сломанной кроватью. Не, кровать сломали не мы, а манул, он ее на прочность спьяну помогал проверять. Прыгал, туша такая мохнатая, на нее со шкафа!

В общем, было весело. И жарко — потом, когда мы кое-как починили кровать. И вообще… Вот только медового месяца нам с Дейленом так и не дали. Наглые предки заявили, что ждали двести лет, аж до пенсии, и мы подождем. У нас вселенская катастрофа и невылупленный детский сад.

Пришлось разрабатывать новую программу обучения и развития детей, хорошо только, что не с нуля. Все же под куполом много сотен лет прекрасно справлялись со своими малышами, которые в младенчестве тоже меняли облики. Многое мы взяли на вооружение. И папин клан оказался в этом деле незаменим, их многовековые наработки пригодились от и до.

– Мама Ада!
– выскочивший из кустов потерянный пингвиненок радостно налетел на меня и едва не сбил с ног.
– Я тебя поймал!

– Ух!
– Я едва устояла на ногах, но все же подхватила упитанного ребенка на руки и обреченно спросила: - Снова играл в прятки?

– Не, в журки.

– Жмурки, - поправила я.

– Аха, журки.
– Счастливое дите прижалось ко мне всем телом и потерлось макушкой о мой подбородок.

Я вздохнула, направляясь в сторону большого здания с прилегающим садом, отведенного под молодняк. Что не изменилось — так это всеобщие обнимашки. Правда, теперь я могла регулировать, кому можно меня тискать и получать тисканье в ответ, а кто обойдется. И тот, кто «обойдется», очень хорошо чувствовал мое неприятие — шугался и шарахался, как в то время, когда я линяла и была лысым монстром с обрубками огненных перьев. Очень пригодилось данное свойство, когда я ходила в рейд по тем чудовищам, что не отдали непроклюнувшиеся яйца саламандру или не хотели водить детей в детский садик.