— Господа! Тихо, но значительно проскрипел глава Госкомитета по радиотехнической промышленности, разменявший девятый десяток Вольф Штейншлегер, самый старый из присутствующих и самый без сомнения опытный в интригах за бюджетные деньги.

Штейншлегеру, несмотря на весь свой антисемитизм, симпатизировал сам канцлер Туркул, именно при нем, Вольф стал профессором и стал преподавателем в Техническом Университете. Через семь лет, он возглавил Научный совет при «Росрадиотехе», а в семидесятом, возглавил и госкомитет. И вот уже тридцать лет, бессменно его возглавляет. За эти годы сменилось три президента, пять премьер-министров, четыре председателя Академии наук, восемь министров промышленности — но Вольф продолжал недрогнувшей рукой вести вперед корабль отечественной радиоэлектроники. Штейншлегера, часто обвиняли в коррупции, мздоимстве, периодически возникали международные скандалы в связи с откровенным воровством технологий или незаконным копированием. Но Вольф, держался и его многочисленные друзья, надежно его прикрывали.

— Мы ведем дискуссию уже третий час, господа, но воз и ныне там. Без дополнительных бюджетных средств, развёртывание производства микро-триодов по схеме Нойса, в принципе невозможно.

Большинство присутствующих согласно закивало.

Исключение составил сидящий напротив Светлова, военный министр, часто посещающий в отличии от предыдущего сугубо промышленные заседания Совмина.

— Господин Штайншлегер. Может стоит поискать производственные мощности на заводах акционерных обществ «Светлана» и «Электрозавод»? Как известно, оба этих крупнейших производителей электронных компонентов имеют возможность перепрофилирования части производства радиоламп на выпуск электронных процессоров.

Вольф Бенционович, удивленно вскинул седые, похожие на кусты брови.

— Денис Викторович, голубчик! Побойтесь бога! Перепрофилирование производства, даже небольшой его части, сорвет сроки поставок указанных в государственных контрактах! В первую очередь с заказах военного министерства.

— Согласен. Но это юридический вопрос. Он вполне решаем. Речь идет об отсталом производстве и в следствии поставке устаревших компонентов, по государственным контрактам.

Штайншлегер густо покраснел и одним движением руки ослабил галстук.

— Вы хотите сказать…что я и мое ведомство, не справляется с государственными контрактами?

Бородин, примирительно выставил ладонь вперед.

— Вольф Бенционович. Вы знаете, как я уважаю ваши заслуги и ваш вклад в развитие радиоэлектронной промышленности в России. Благодаря вам, Россия делит вместе с ГДР первое место в Европе по выпуску радиоламп и прочих компонентов. Но по выпуску транзисторов или триодов Лосева, мы к сожалению уступаем даже Англии, не говоря про САСШ или Японию. А за этой технологией — будущее. За этим, господа не побоюсь этого слова, открываются безграничные горизонты развития не только счетно-вычислительных машин но и так называемого искусственного разума. Это новый скачек, равный с изобретением колеса или пороха. К сожалению, Вольф Бенционович, вы в силу занятости не уделяете этой важнейшей теме, достойного внимания.

Ранее молчавший председатель правительства, молчавший все это время, важно кивнул и сообщил

— Денис Владимирович прав. Мы обеспечиваем свою промышленность отечественными триодами всего лишь на треть. Остальное — закупаем за границей. За огромные деньги, господа…

На старика Штайншлегера, было страшно смотреть, казалось его хватит удар прямо за столом для заседаний.

— Значит так. Премьер, взял театральную паузу и окинул взглядом присутствующих. Правительство республики никак не устраивает положение с производством электронных компонентов в первую очередь для военной промышленности. Из мощностей Госкомитета радиотехнической промышленности, создается новый государственный комитет. Так называемый «Электрон», сосредотачивающий в своих руках все финансирование и контроль за производством транзисторов и триодов. «Росрадиопром» освобождается забот по микроэлектронике, оставаясь на своих позициях.

— Кому будет подчинятся «Электрон»? Прямо спросил побледневший министр промышленности Антон Евгеньевич Эверт.

— Напрямую Совету министров. С змеиной улыбкой ответил Светлов. Тема микроэлектроники настолько запущена, господа, что требуются чрезвычайные, не побоюсь этого слова, решения. Особенно в условиях наваливающегося на нас, экономического кризиса. Разбрасываться финансами- мы не можем.

Едва Эверт, попытался открыть рот с возражениями, премьер подняв ладонь остановил его.

— Антон Евгеньевич, любезный. Ваше ведомство и так перегружено работой, одних госкомитетов у вас более десятка не считая министерских департаментов, управлений и комиссий. Отсюда и волокита в принятиях важных решений. Прения продолжим в другом месте, лучше всего в Госдуме. Думаю у Прогрессивного блока, есть свои взгляды на вопросы микроэлектроники…А теперь, господа, заседание объявляю закрытым.

****

Кортеж бронированных автомобилей премьер-министра республики, выскочил на центральный Кутузовский проспект и включив ревуны и проблесковые маячки, начал пробиваться за город.

— Нервное заседание. Эверт и шайка его прихлебателей, просто так свой кусок не отдадут. Как вы и предсказывали, Денис Владимирович. Премьер ослабил галстук и откинувшись, плеснул себе минеральной воды.

Военный министр пожал плечами.

— Это было ожидаемо. Инвестиции в электронику в течении трех лет могут достигнуть миллиарда рублей. Это считайте по цене — ядерная программа, чуть дешевле.

Светлов снова нахмурился. Сравнение с ядерной программой на которую правительство Палицина выкинуло абсолютно чудовищные деньги и потом свернуло проект убоявшись высокой аварийности на примере Германии и САСШ. Сколько денег тогда распихали по счетам и карманам частные подрядчики и государственные контролеры, одному Богу известно.