Одна их таких жемчужин как раз и поджидала Мастера с Директором на перевале, ведущем в долину. Высокий, нескладно худой человек сидел на камне и любовался видом, открывающимся сверху. Долина действительно была прекрасна. Не только как оазис среди вечных снегов и ветров. Было в ней нечто, заставляющее остановиться и попробовать понять: что же тут такое? Что заставило меня приглядываться, ловя вдали смутные очертания чего-то далекого и прекрасного? Интересно: каждый видел что-то свое, такое, о чём не хотелось даже рассказывать. Вид внизу не портила даже грандиозная стройка, развернутая прямо на скальных уступах, спускающихся с гор.

– Познакомься, – Мастер Ацекато не стал дожидаться приветствия, он просто подвел Агатьева к сидящему и начал говорить тому в спину. – Тот самый Шаман, о котором столько сплетничали. Единственный на моей практике человек, который сумел пробиться к нам, используя узор, написанный в виде компьютерной программы. Чего он туда намешал ещё, сам толком объяснить не может, да это, собственно, и не важно.

– Как это не важно? – Шаман развернулся и с улыбкой протянул руку для приветствия. – Я уже его обратно воссоздал, узор этот. Всё как было сделал. Вот только он не работает ни хрена. Одноразовый оказался.

Бывают люди, похожие на каких то животных. К одному присмотришься – ну вылитый баран, другая – ну обезьяна обезьяной… Пудели, орлы… Свиньи, наконец. Шаман производил полное впечатление внебрачного сына какого-нибудь сенбернара. И так нелепо смотрелось это лицо с грустными глазами под нависающими веками в сочетании с длинной палкой, по недосмотру называющейся телом, что Агатьев аж растерялся. Шаман, видно, давно привык к такой реакции, потому что даже глазом не моргнул на растерянного Директора, а продолжал рассказывать:

– Как только я ни бился, не работает – и всё тут. Не хочет он меня отпускать, – он кивнул головой в сторону стройки.

– А почему именно на скалах строите? Ближе к центру не удобнее ли было? – поинтересовался опомнившийся Агатьев. – А то он как-то на притычине получается, город этот.

– Улитарт, – взгляд Шамана ушел куда-то вовне, а голос странно зазвенел. – Он называется Улитарт. Он сам так решил.

Маг моргнул, возвращаясь к нормальной жизни, и опять ехидно улыбнулся, видно было, что ехидство – это его обычное состояние.

– Хотя имен уже появилось много. Последняя версия – Город Безумных Магов, местные дали, – он хихикнул. – Что-то умное в копчике мне подсказывает, что так и останется. Вы, Мастер, не смейтесь, лучше гляньте, кого вынесло на этот раз, – мигом согласитесь.

– Ну, если уж ты говоришь про сумасшедших, тогда я действительно поверю. Хотя воображение мне отказывает.

Агатьев с некоторым удивлением взглянул на Ацекато. Властный и прагматичный лидер куда-то делся, оставив того самого Точилинова, образца выхода из Зеленого Лепестка. Нравилось ему тут.

«Может, правда, волшебное место?» – заинтересованно подумал Агатьев, наблюдая за превращением Мастера Ацекато в шкодливого мальчишку, радующегося каждой минуте.

– Ну пошли, расскажешь нам, как успехи, а заодно доложишься пану Директору, – улыбающийся Семен подтолкнул обоих к дороге вниз, в долину, – как у тебя с материальным аспектом тут обстоит. Зуб даю, про доставку кофе, например, ты ни разу не подумал.

– Э-э-э, – дурашливый сенбернар закатил глаза и задумчиво взлохматил волосы: – А надо было?

– А вот скажи-ка мне, солнце мое, – Семен удобно развалился в хлипком кресле, стоящем посреди захламленной донельзя штаб-квартире Шамана, – как ты собираешься здесь порядок поддерживать?

Все вопросы были заданы, ответы получены, и даже Агатьев подружился с Улитартом. Была здесь такая штука, как ему объяснили.

Идешь по городу, и вдруг тебе попадается дерево в цвету. Красотища! А потом дворик какой-то уютный, и дорожка между деревьев как в детстве, и ещё чего-нибудь, и ещё.

Агатьев увидел облако. А потом – приоткрытые ворота. А потом – скамейку на краю обрыва. А в конце прогулки он вышел на перекресток пяти дорог, повернулся лицом к улице, уходящей вверх, – да и застыл. Долго он так стоял – полчаса, не меньше. Точилинов дёрнулся было потормошить, но его чуть ли не за руки оттащили: не мешай, мол.

Когда же Агатьев повернулся, очнувшись, то все увидели лишь счастливую улыбку до ушей да залитое слезами лицо. Директор сделал два не очень уверенных шага, и тут к нему протолкался Шаман, на ходу доставая подозрительно булькающую флягу.