— Мафальда Мария Элизабетта Анна Романа, ты опять вляпалась в неприятности? Прошу простить её, Ваше Императорское Высочество, четыре развода за шесть лет дурно повлияли на характер моей дочери. Не стреляйте в неё, прелестная герцогиня Вера.

Надо же, итальянцы не только в курсе пополнения испанской высшей аристократии на трёх герцогинь, но уже и узнают их в лицо. Хорошо работает секретариат короля, просматривая свежие российские газеты?

— Хорошо, Ваше Величество, я не буду стрелять, — покладисто согласилась Верочка Столыпина и убрала пистолет в кобуру. — Но мне одной кажется, что ваша дочь забыла выключить утюг?

Король задумался, пытаясь вникнуть в смысл этих слов, а когда вник, то кивнул:

— Да, дочь, ты в самом деле не выключила утюг. А ещё у тебя молоко на плите убежало.

— Какие утюг и молоко, отец?

— Неважно какие! Отправляйся немедленно и проверь! Эй, кто там, подайте катер принцессе Маральфе!

Королевские охранники подхватили принцессу под руки и чуть ли не насильно потащили Её Высочество к трапу. Вера проводила дочь короля взглядом и едва заметно, но лицемерно улыбнулась:

— Сочувствую, Ваше Величество.

— Ах, оставьте, герцогиня! — вздохнул Виктор Эммануил Третий. — Я сам себе сочувствую, и успокаиваюсь лишь тем, что появление внуков компенсирует неудобства неудачных браков моей дочери.

— И ещё их будущее наследство?

— Вот чего нет, того нет. Нечего там наследовать, кроме громких титулов и фамильной спеси. Ещё несколько замужество Маральфы, и экономика моей бедной Италии не выдержит.

— Экономика? — адмирал Эссен появился так же внезапно, как перед этим исчез. — Экономика должна быть экономной! Предлагаю сэкономить время на церемонии награждения.

— Командуйте, Николай Оттович, вы здесь главный, — согласился Красный. — А прапорщику Столыпиной я сам отдам нужные команды. И не нужно так пугаться, Верочка! Это будет совсем не больно.

— Да я как-то… — смутилась Вера.

Вася отвёл вооружённую и опасную ревнивицу чуть в сторону:

— И что это было, дорогая моя? Между прочим, мой отец попросил наладить дружеские и союзнические отношения с Италией, а твоя выходка могла всё испортить.

— А чего эта шлюха к тебе лезет? Чуть из платья не выпрыгнула, чувырла неумытая.

— Что за выражения, Вера?

— Нормальные русские слова. В новом толковом словаре они есть.

— И всё же я попрошу…

— Извини, это от волнения и возмущения, — согласилась Верочка. — А потом… тебя отец попросил наладить отношения с Италией, а не с королём, не так ли?

— По персоналиям он ничего не говорил.

— Вот! Не получилось бы с этим королём, получилось бы с другим. Или вообще с новой династией.

— Ты сейчас про что?

— Про то, что Савойская династия пусть бы себе правила в своей Савойе, а в Риме лучше бы смотрелся Романов. Тебе что, чужой трон для родного дяди жалко? Итальянский король Алексей Первый Николаевич! Звучит, да?

— Вообще-то он не горит желанием пойти в монархи.

— А ты спрашивал?

— Пока нет, но сегодня же спрошу обязательно.

— Да уже поздно спрашивать, Васенька, ты уже всё испортил и упустил момент. Так что работай с тем, что есть, — Верочка Столыпина с осуждением покачала головой. — Вам, мужчинам, лишь бы с размаху топором рубить — щепки летят, а на остальное наплевать. Вы слишком грубые и прямолинейные.

Красный задумчиво почесал затылок и не нашёл аргументов против кривой и извращённой женской логики. Придётся действовать по уставу:

— Трое суток домашнего ареста в каюте, госпожа прапорщик Столыпина. Отсчёт с завтрашнего утра.

— За что?

— И ещё сутки за пререкание с командиром.

Для экономии времени Мальтийские Кресты и Георгии для нижних чинов вручали командиры кораблей и капитаны судов обеспечения у себя на борту, и уже потом офицеры прибывали на флагман в строгом соответствии с графиком. График, естественно, то и дело приходилось корректировать, и торжественную процедуру заканчивали уже поздно ночью при свете прожекторов.

Василию, как и прогнозировал дядя Алексей, досталось сразу три итальянских ордена, но только привычного размера, а не обещанные суповые тарелки. Наверное, Италия и в самом деле бедная страна, раз решили не тратить лишний металл на награды. И ещё на груди у капитана (да, уже капитана!) Красного сиял рубиновой эмалью орден Славы третьей степени, учреждённый только несколько дней назад. Пятилучевая звезда со Спасской башней в центральном круглом медальоне и надписью «СЛАВА». Вручается офицерам за личную доблесть в бою, по значимости стоит выше Святого Станислава и Святой Анны, по выслуге лет награждения не производится. Даёт преимущество при производстве в следующий чин и ежегодную пенсию в сорок рублей.