— Джентльмены, — начал свою речь Его Величество, — может быть, я вас огорчу, но мы уходим из Испании и Гибралтара. Совсем уходим. Содержание этого каменного кладбища слишком дорого обходится казне и репутации, джентльмены.

— Кладбище? — не понял премьер-министр.

— Я только вчера вернулся оттуда, — пояснил сэр Уинстон. — После обстрела там действительно большое кладбище. И самое обидное, что наши батареи ничего не смогли противопоставить русским линкорам, кроме своей героической гибели. Больше четырёх тысяч трупов.

— Однако…

— Выжившие утверждают, что русские использовали управляемые снаряды, меняющие траекторию полёта в зависимости от попаданий предыдущих снарядов.

— Таких не бывает! — Эттли когда-то имел звание майора, и полагал себя знатоком военного дела.

— У нас не бывает, а у них есть, — пожал плечами Черчилль и достал из кармана сигару. — Вы позволите, Ваше Величество?

Король благосклонно кивнул, но уточнил:

— Кубинские?

— Разумеется, — подтвердил сэр Уинстон. — Сигары бывают или кубинские, или никакие.

— Как и ром?

— С ромом есть варианты, но я предпочитаю бренди из Армении.

— Армения, это в Турции?

— Это в России, Ваше Величество.

— Опять Россия, — проворчал король. — Куда ни ткни, везде Россия. И самое обидное, мы ничего уже не можем с этим сделать.

— Обстрел Гибралтара уже повод для войны, — угрюмо произнёс премьер-министр.

— А у нас есть деньги на войну? — поинтересовался Эдуард Восьмой. — Тем более официальные извинения от императора Иосифа приняты. Сэр Уинстон, там в самом деле были крейсера испанских мятежников?

— Там разгружался транспорт с марокканской кавалерией, Ваше Величество.

— Вы их тоже засчитали в потери?

— Зачем их считать? За каналом людей нет! — ответил Черчилль.

Клемент Эттли нервно подёрнул плечами:

— И мы оставим дикую выходку русских без ответа? Это нанесёт ещё больший урон нашей репутации.

— Дайте газетчикам интервью, в котором свалите все проблемы на вашего предшественника. Надеюсь, наш справедливый и беспристрастный суд приговорит его к повешению.

— Ваше Величество, у нас никогда раньше не вешали премьер-министров, пусть даже бывших.

— С кого-то нужно начинать, сэр Клемент, — хмыкнул король и тоже достал сигару. Потом взял со стола серебряный колокольчик и позвонил. — Предлагаю помянуть будущего покойника коньяком. Конечно, сэр Уинстон, это не бренди из Армении, но очень даже неплох.

Санкт-Петербург. Ресторан «Палкинъ»

— А вот и ребе Анастас к нам пожаловал! — Николай Александрович Романов поприветствовал появившегося барона Микояна насаженным на вилку свиным эскалопом. — Ви таки соблюдаете кашрут, или уже ой?

— Не делайте мине нервы, они не казённые, — сварливым голосом ответил Анастас Иванович, и водрузил на стол кожаный саквояж. Сел, не дожидаясь особого приглашения, и продолжил уже нормальным тоном. — Ваша доля, Николай Александрович. Процент со взяток тоже здесь.

— Несут уже?

— Сам не ожидал. Пришлось завести специального секретаря, занимающегося исключительно взятками. Что самое интересное, пока никто и ничего не просит, а только напоминают о своём существовании.

Бывший император поставил саквояж под стол, даже не заглянув в него, и предложил присоединиться к ужину:

— Сурских стерлядок намедни живьём привезли, так что рекомендую. Или стерлядки для вас слишком дорого?

Барон Микоян искренне рассмеялся над удачной шуткой и взял графин с коньяком:

— Шустовский?

— Нет, это из новых, какой-то КВВК. Сорок пять градусов, специальная серия для полярников.

— Они же чистый спирт пьют, зачем им коньяк?

— Не знаю, но очень просили.

— Странные люди, — пожал плечами Анастас Иванович и пригубил коньяк прямо из графинчика. — А недурно в самом деле!

— Неужели я плохого насоветую? Но под стерлядок мы будем пить водку. И за Гибралтар будем пить водку.

— А за французский Лазурный Берег будем пить стоя, молча, и не чокаясь. Кстати, Николай Александрович, вы в курсе, что в Монте-Карло отдыхала шведская королевская семья?

— Предлагаете поиграть с курсом шведских ценных бумаг?

— Уже кое-какие меры принял. Только непонятно, почему Стокгольм молчит и не объявляет о гибели своего монарха?

— Их об этом попросил барон Хрущов-Кольский, выдвинувший свою кандидатуру на опустевший трон.