Утром встаю с мыслью, что надо сегодня же поговорить с Савельевым, прямо перед тренировкой, потому что пора бы уже и ему браться за себя, не мне же одной страдать. Выскажу ему все, что думаю, если, конечно, с такой дикой крепатурой смогу дойти до универа. Потому что болит все так сильно, что мне хочется убивать. С удовольствием бы придушила сейчас одного длинного парня, из-за которого я снова одеваюсь с диким трудом, хотя только недавно радовалась, что рука прошла и я снова могу жить полноценно. Ага, могу, как же. Ни черта я уже не могу! Ходить только, как будто мне семьдесят, постанывая с каждым шагом, и ворчать, что наклоняться больно.

Мама с меня смеётся уже сколько дней подряд, говоря, что этот «Артём, который тебе шею разрисовал, случайно не практикует БДСМ?». О да, мам, тут не просто БДСМ, тут что похуже, кажется. Она знает, конечно, что я хожу с ним в зал, но пошутить никогда не упустит возможность.

О засосах вообще отдельная тема, я написала Артёму сразу же, как только мои щеки перестали полыхать от стыда перед мамой, а этот вампир просто прислал ржущие смайлики, как будто ничего особенного не произошло. И ладно засосы поставил, ну что ж не предупредил…

Теперь моя мама знает, что в мире есть некий Артём, который разукрашивает засосами шею ее дочери и через день делает с ней что-то, отчего она не может ходить и сидеть на твердом. Короче, мама хочет познакомиться с Артёмом, а сказать ей, что мы пару раз потрахались, потому что прижало, и дальше продолжили просто общаться, у меня духу не хватает. Какой бы классной она ни была, чувствую, что такого юмора не оценит, вот и приходится молча краснеть каждый раз, когда она шутит про мои «отношения».

По утрам за мной заезжает сладкая парочка, и каждое утро я снова, как в первый раз, радуюсь тому, что помогла их влюбленным сердцам найти друг друга. Слишком пафосно, ну а кто мне запретит? Потому что мою жопку везут в тепле и комфорте до универа, и мне не приходится ковылять по льду и сугробам, пытаясь выжить. Катастрофически сильно жду весну, куда писать петицию, чтобы она поскорее пришла?

Но сегодня утром у голубков нет привычных ярких улыбок, от которых меня подташнивает. В машине играет музыка, Егор смотрит строго на дорогу, а Лиска сидит в телефоне, а не как обычно держит Егора за руку, без остановки что-то щебеча. Меня уже разрывает от желания расспросить ее обо всем, и первый раз в жизни, наверное, я хочу приехать на учебу побыстрее.

Из-за их отношений, из-за моих тренировок и всего прочего мы как-то очень мало общались в последнюю неделю с Лиской, и это срочно нужно исправить. На днях надо устроить день маникюра, поболтаем заодно, а то у меня уже недостаток Неженки в крови.

Подъезжаем к универу, и я закатываю глаза, когда вижу Савельева на крыльце, снова курящего. Что примечательно, кстати, после скандала в клубе Антон с ним даже не курит, да и в принципе в поле зрения не появляется, но, в целом, меня это радует, не очень хотелось бы его видеть.

Выхожу из машины с огромным трудом из-за крепатуры, наблюдаю, что голубки выходят так же молча, как и ехали, и хмурюсь, решая точно выпытать у Алисы все, что только можно будет.

Но пока у меня другие дела…

Ковыляю к Савельеву и вырываю из его рук сигарету, потушив её ботинком. Меня колотит от одной мысли, что он даже не пытается ничего сделать для того, чтобы вернуться в команду, хотя для этого я вообще-то все и затевала.

Зачем мне это надо? Ненавижу это в себе. Чёртова эмпатия к людям, которые мне хоть немного, но небезразличны. С Савельевым мне вообще было сложно из-за тех чертовых снов, казалось, что ему нужна поддержка, а в итоге… Нет, так не пойдет дело.

У меня дико болит все тело, я устаю так сильно, что не успеваю рисовать заказы, мне тяжело даже чашку с чаем держать, и именно поэтому меня в сотню раз сильнее раздражает поведение Артема.

— Гаврилова, ты страх по пути потеряла? — зло говорит Артем, угрожающе наклоняясь ко мне.

В последнее время он вообще какой-то невыносимый, и, я уверена, что сказывается отсутствие в его жизни хоккея, хотя он вряд ли признается в этом хотя бы самому себе. Какой-то придурок, честное слово.

— Нет, Савельев, просто уговор был в две стороны, а работаю одна я. Раз не пашешь в зале, значит, хотя бы бросай курить, — зло шиплю, надеясь, что не выгляжу как ребенок рядом с ним.

— Слушай, давай ты не будешь делать вид, что тебе не насрать, окей? — он закатывает глаза и тянется к карману, чтобы достать ещё одну сигарету, но я, откуда-то набравшись смелости, шлепаю его по руке, стараясь не смотреть на пальцы. — Да какого хера! Отвали, Гаврилова.

— Я не отстану, бросай сигарету и вали в универ, я не собираюсь смотреть, как ты все мои старания обесцениваешь этой гадостью.